уже собиралась покинуть дом своего бывшего жениха, который не признал нашего сына, и на которого я теперь вынуждена была работать из-за финансовых трудностей.
На плече висела довольно тяжелая сумка с форменной одеждой и прочим, но зато на ногах были удобные кроссовки, а не узкие туфли, входившие в дресс-код, волосы я собиралась распустить, покинув дом и, тем самым, расслабиться от привычной макси строгости и серости, когда вынужденно остановилась неподалеку от гостиной. Там уже толпилась несколько слуг.
— Вы чего делаете? — прошептала я, чтобы не сдать своих коллег.
— Иди к нам, — помахала мне Света, наш повар, которая буквально горела сегодня с приготовление деликатесов.
— Что там? — поинтересовалась я с любопытством вытягивая шею. Увидеть ничего толком не удалось, лишь мельком взгляд мазнул по праздничному столу, за которым собралось меньше дюжины людей. Мадин сидел во главе стола, рядом находилась Самира. Со второго раза мне удалось разглядеть на ней красивое белое платье и счастливый блеск в глазах, который она даже не пыталась скрыть.
— А что они отмечают? — снова прошептала я.
— Кажется, Самира в положении. Это будет их долгожданный первенец… — Не знаю, кто именно это сказал. То ли Света, то ли Надя, работавшая, как и я, с уборкой комнат, только в другом крыле дома. Стало не до того. Стало дурно, жарко и тошно одновременно. Я побледнела и сделала шаг назад. Затем еще один и еще. Я пятилась назад до тех пор, пока не уперлась в антикварный комод позади себя. Врезавшись в него задницей я замерла и не сразу почувствовала, что дрожу.
Мадин улыбался. Счастливо. Открыто. Искренне. Я уловила это почти сразу. Он был рад пополнению от любимой жены. На которой женился после нашего расставания. После того, как не захотел признаваться нашего сына. Его первенец…
У него уже был первенец! Первенец, который нуждался в нем, первенец, который мечтал, что когда-нибудь дверь откроется и папа войдет внутрь с объяснениями, почему его так долго не было, со словами, что он, его ребенок и он ни в чем не виноват! Первенец, который уже семь лет просыпался, засыпал, учился, болел, выздоравливал, плакал, смеялся, одним словом рос без него!
Какой же он подлый. Лживый. Наглый. Самовлюбленный. И жестокий.
Не зря меня все предупреждали, что не стоит с ним связываться, что добра от него не будет, я чувствовала, что он жестокий человек, где-то в глубине души чувствовала и понимала это, но все равно продолжала лететь как глупый мотылек на огонь.
Глупая… я не просто обожглась о любовь с ним. Я сгорела. И восстала из пепла только ради одного — чтобы вырастить и поставить на ноги Игоря.
— Ты куда? Не будешь смотреть?
Я отрицательно покачала головой, быстро попрощалась с ребятами и понеслась к выходу из дома. Скорее бежать, скорее прочь, как можно дальше, как можно быстрее!
7
Я врала себе. Годами врала о том, что больше не думаю о бывшем женихе, не думаю о Мадине и той жизни, что у нас могла бы быть. О той жизни, что он мне обещал, когда звал замуж и клялся, что я его самый главный человек в этом мире…
Я была так наивна и глупа, когда верила ему… но что с меня было взять? Я всю жизнь росла и где-то в глубине души мечтала, что придет кто-то сильный и спасет меня из того ада, в котором я находилась. Пьяная мать, однокомнатная квартира, которая больше походила на хлев, чем на настоящее жилье, безразличные родственники со стороны одного родители и полное отсутствие отца и его родни с другой.
Я вздохнула полной грудью, когда ушла из дома и поселилась в общежитии колледжа, в который поступила. К сожалению, доучиться в нем мне так и не удалось, а каковы были амбиции! Я видела себя выходящей на подиум в свете софитов после показа, клонящейся гостям, пришедшим в восторг от моей уникальной коллекции!
Беременность все перевернула. Мадин все перевернул.
Встреча с ним, знакомство и последовавшие отношения очень быстро перечеркнули все честолюбивые планы и далеко идущие амбиции. Были отложены в сторону книги по моде, книги о великих, в сторону же отставлена и машинка, позабыты красивые золотые ножницы для кроя, купленные мной на последние деньги и так любимые…
Я вся ушла в эти отношения. Позабыла о том, что мечтала стать кем-то, что планировала много работать и добиваться всего своим трудом. Позабыла о том, что когда-то расписывала страницы блокнота идеями открытия своего собственного ателье…
Глупо. Конечно, сейчас все это выглядело глупо.
Я поверила ему. Доверилось человеку, который не собирался исполнять своих обещаний, который просто игрался с наивной дурочкой, что глядела ему в рот с трепетом и благоговением. Поигрался, а затем выбросил на улицу, даже не пожелав озаботиться о том, что нас связал не много не мало, а ребенок.
С богатыми парнями так бывает. Уже в последствии я поняла это. В беспроблемной жизни иногда начинает все вокруг казаться серым и скучным и хочется разнообразия. И тогда находятся дурочки вроде меня, готовые их развлечь, в надежде получить что-то большее. Что-то, чего у них никогда не было. Именно так мне и заявил его брат в одну из последних наших встреч.
Я никогда не надеялась получить чего-то большего, кроме семьи. Настоящей, дружной, теплой и большой семьи, которой у меня никогда не было. А в итоге, я лишила себя профессии, карьеры, нормальной работы, а единственного сына — отца, который был так ему необходим.
И ведь я старалась… я до последнего билась за счастье, пусть не мое, но своего ребенка. Даже после нашего расставания, даже после отвратительного исчезновения Мадина и всех его ужасных слов, я пыталась сказать ему, что у нас будет ребенок, что в дальнейшем этому самому ребенку будет нужен отец. Я не просила и никогда не стала бы просить денег, я всегда справлялась сама, но этот взгляд моего малыша, когда он видел, как другие мальчишки играют со своими отцами во дворе… лепят с ними снеговиков, катаются на санках, играют в
