Как и положено “посвященной”, Блаватская не считала нужным быть честной с профанами. В письмах к православным она писала о “нашей православной Церкви”, а единомышленникам дарила портреты с подписью “От старой буддистки”, и задачи для них формулировала так: “необходимо проповедовать и открывать людям Запада Брахму”[24]. И еще точнее: “Наша цель не в том, чтобы восстановить индуизм, а в том, чтобы смести христианство с лица земли”[25]. Естественно, это нисколько не помешало Е. Рерих сказать о своей учительнице, что “Блаватская - эта врожденная честность”[26].
Соратник Блаватской – Олкотт – также был масонским “посвященным”: Он состоял в Коринфском ордене системы “Королевская Арка”, о чем свидетельствует выданный ему масонский диплом за номером 159, датируемый 12 января 1860 года. А на дипломе Масона-Магистра Гугенотской Ложи № 448, выданном 20 декабря 1861 г., находится подпись Олькотта в качестве “Старшего Смотрителя” [27].
Известно о принадлежности к масонству другой виднейшей проповедницы теософии - Анны Безант[28]. Принадлежал к масонам и Рудольф Штейнер[29].
Не забудем также, что масонские симпатии и антипатии, интересы и предубеждения передавались не только “посвященным”, но и их детям – в тех семьях, где воспитывались “волчата”[30]. Елена Блаватская, например, происходит из рода, который уже очень давно был связан с масонами. По материнской линии Блаватская состоит в родстве с семейством князей Долгоруких[31]. Члены этого рода еще с екатерининских времен упоминаются в связи с масонским движением[32]. От прадеда князя П. Долгорукова Е. П. Блаватская унаследовала огромную библиотеку по оккультизму, в которой с детства и набиралась оккультной премудрости. “Мой прадед со стороны матери, князь Павел Васильевич Долгорукий, имел странную библиотеку, содержавшую тысячи книг по алхимии, магии и прочим оккультным наукам. Я прочла их с острейшим интересом прежде, чем мне исполнилось пятнадцать. Вся чертовщина средних веков нашла себе прибежище в моей голове, и скоро уже ни Парацельс, ни К. Агриппа ничему уже не могли меня научить… Знаете, почему я вышла за старого Блаватского? Потому что в то время, как все молодые люди смеялись над “магическими” суевериями, он верил в них! Он так часто говорил со мной о эриванских колдунах, а таинственных науках курдов и персов, что я приняла его, чтобы использовать как ключ к ним”[33].
Другая семья, также не в одном поколении связанная с масонско-розенкрейцеровскими кругами – это род Голенищевых-Кутузовых. Имена членов этой фамилии встречаются в масонских кружках с конца XVIII века[34]. К этому роду принадлежала Елена Ивановна Рёрих[35].
Николай Константинович Рёрих также унаследовал благоговейный и живой интерес к оккультизму у своих предков. Знак розенкрейцера, принадлежавший еще Константину Рёриху, хранится в Музее Востока (и демонстрировался в московской Библиотеке Иностранной литературы выставке, посвященной розенкрейцерам в России)[36]. Не случайно в агни-йоговском учении очень тепло упоминаются розенкрейцеры: «Установим наше отношение к розенкрейцерам, масонам и прочим организациям, где затронуто Общее Благо. Многие Махатмы принимали участие в них. Когда же мы вспомним о бескорыстных первоосновах этих организаций, мы не должны отрицать их». (Знаки Агни Йоги, 473).
Итак, ни о Е. Блаватской, ни о Рёрихах не приходится говорить как о людях, радикально менявших свой взгляд на религию. Уже с детства они были приучены на публике говорить о своих религиозных взглядах одно, а в душе таить другое[37].
Повзрослевшая Елена Рёрих советует брать уроки тактической лжи у Розенкрейца, мифического основателя ордена розенкрейцеров, который по возвращении из Индии в Европу “должен был преподать учение Востока в полухристианском обличии, чтобы защитить своих учеников от мести фанатиков и ханжей. В своем большинстве человечество осталось все теми же нетерпимыми и жестокими изуверами. Каждое великое Откровение требует прикрытия внешними щитами”[38]. В “Письмах Махатм” формулировка точнее рёриховской — Розенкрейц прикрыл христианским флером “наши восточные доктрины”, чтобы защититься от “духовенства”[39]. Те же Махатмы из исторического прецедента делают оккультный закон: “Пока неофит не достигнет состояния, необходимого до той степени озарения, на которую он имеет право и для которой он годен, большинство, если не все секреты нельзя сообщить”[40].
“Если Общество основано на гуманистическом принципе, пусть Оккультизм будет совершенно тайным… Или все Общество посвятить Оккультизму, в случае чего оно должно быть тайным, как Масонская Ложа или Ложа Розенкрейцеров, или никто не должен что-нибудь знать об Оккультизме, за исключением очень немногих"[41]. “Наименование Легат Сокровенного Общества лучше заменить Вождем культуры. Нельзя чересчур дразнить диких зверей!”[42]. В самом деле, с профанами лучше поговорить про «защиту культуры», и лишь после долгой дрессировки им можно открыть, что же является главным – «Вы давно уже ничего не писали о развитии Ваших Собеседований. Помните - это главное»[43]. «Вы, родные, сможете теперь не терять главного Контакта в идущее тяжкое время, которое временно пресечет другие контакты. Но, родные, сердцем чуйте, как нужно охранять такой Контакт. Малейшее самомнение может уявить трещинку, залечить которую будет трудно, и дальнейшее развитие может приостановиться»[44]. Под «Контактом» и «Собеседованием» тут имеется в виду общение с духами, визионерство, спиритический опыт… Так открывается, что именно личная оккультная практика все же является главной целью Агни Йоги. Но открыть эту цель можно не всем. Для начала - «поговорим о культуре»… “Туман иногда очень полезен”[45]. «Конечно, "Мир Огненный" не следует давать подходящим и мало или ничего не знающим о восточных Учениях. Пусть лучше начинают с первых книг. В них и Христос чаще поминается. Последнее обстоятельство значительно успокаивает молодых духов и искателей пути»[46].
Как применять на практике это разрешение жить по лжи, Елена Рёрих показывает на таком примере:
Диспут, имевший место в одном из теософских кружков в Америке, обсуждал следующую ситуацию. “Один фабрикант и большой благотворитель шел по дороге. Впереди него, заплетаясь ногами, передвигался пьяный нищий, из-за поворота неожиданно вывернулся автомобиль и смял пьяницу. Вопрос — должен ли был фабрикант броситься спасать нищего и рисковать при этом жизнью или же он был прав, воздержавшись от возможности самоубийства. Учитель-американец утверждал, что фабрикант, несший на себе ответственность за существование множества рабочих, поступил правильно, сохранив свою жизнь. Но в обществе поднялась буря негодования и утверждалось, что человек не должен рассуждать, но обязан жертвовать собою ради ближнего. Но, конечно, подобные сознания еще не вышли из приготовительного класса и не могут понять, что каждая жертва должна быть осмысленна. Потому скажем, что человек должен везде, где может, помогать своему ближнему, но рисковать своею жизнью он может лишь в том случае, если он не несет большой ответственности. Было бы тяжкою утратою для всего человечества, если бы люди, несущие благо всему человечеству, безрассудно рисковали своею жизнью. Но если мы будем говорить массам, то мы должны сказать, что человек всегда и во всем должен спешить на помощь своему ближнему”[47].
А вот пример “маскировки” из жизни Николая Рёриха. В одном из своих писем он упоминает о людях, говорящих, “что я буддист, большевик и масон. В злобной клевете эти сатанисты даже не понимают, что произнесенные ими три определения взаимно исключают друг друга, буддист не будет большевиком и масоном, масон не будет большевиком и буддистом, и большевик не будет ни масоном, ни буддистом. И, конечно, вместе с нами посмеетесь, насколько все три определения не отвечают действительности”[48].
Но как же совместить тезис о том, что буддизм и большевизм взаимно исключают друг друга, с лозунгом Елены Рёрих – “Необходимо выдвинуть претворение буддизма в ленинизм”?[49] Как совместить этот тезис с тем уверением, которое присутствует в черновике рукописи “Общины” – “Знаем, как ценил Ленин истинный буддизм”[50]? Как совместить это с оценкой, которую сам Николай Рёрих дал в своем дневнике, назвав “светлым и смелым и честным китайцем” некоего Е Чин-Бена за его слова о том, что, мол “Ленин может быть сравнен с Шакья-Муни и Христом”[51]?
