меня родились дети (у тебя есть два брата). Потом из газет я узнала о гибели твоего отца и о том, что умер он бездетным. Ты была его единственным ребёнком – жаль ненужным. Теперь ты являешься законной наследницей его состояния. Правда, о тебе никто не знает и есть еще один претендент на наследство – племянник отца.
Ты должна сама решить, нужно ли тебе это богатство. Мой адрес и телефон возьмёшь у родителей.
Я хочу тебе только счастья, деточка».
Письмо обрывалось неожиданно, как бы на полуслове. И как ни странно, оно меня не удивило. Будто бы я уже давно всё это знала и жила с этим.
Родителей я любила, но относилась к ним скорее как к друзьям. И почему-то, не задумывалась как у черноволосой мамы и блондинистого папы, родилось такое рыжее чудо.
Раздумья прервали вернувшиеся гипсовые мальчики. Оживлённо разговаривая, они повалились на скрипучие кровати.
Сказав, Вадику, что мне пора я отправилась к выходу.
– Будь осторожней, Марка! – вслед за Вадиковым восклицанием последовал дикий хохот гипсовых мальчиков.
Я не обернулась.
***
Сидя на лавочке в приёмном покое ещё раз перечитала письмо, думая о том, что у меня есть только один верный человек – Вадик.
Мучительно хотелось зареветь: "Ну что я скажу маме, которая, как оказалось, и мамой-то мне не является?" Жила себе жила, такая непутёвая, и вот на тебе! Сюрприз! Всякие машины давят, новые мамы появляются…
Как дошла до дома – даже не знаю, весь путь прошёл как во сне. Очнулась уже у подъезда. Парни машину уже помыли, из-под днища торчали ноги одного из них. Второй слонялся рядом. Увидев меня начал яростно пинать по пяткам первого. Потом схватил телефон.
– А Вадик-то прав! Я в опасности! Осознав это, я поскакала вверх по лестнице, ключей при мне не оказалось. Паника захлестнула с головой! В это время дома никого нет, но я начала отчаянно нажимать кнопку звонка. И, чудо! Дверь открылась! На пороге стояла моя мамочка. Я с рёвом кинулась к ней на шею, причитая: «Мамочка, мамулечка, как же я тебя люблю! Как же я соскучилась!» А потом мы долго сидели, обнявшись, на диване. Мама гладила меня по голове, шепча что-то ласковое и мне было так хорошо!
Проснулась я на том же диване. В комнате было уже темно. С кухни в комнату пробрался жёлтый лучик света. На кухне же слышались тихие голоса. Подкравшись, к двери, услышала разговор родителей. Не моих родителей! Ужасы сегодняшнего дня, было, нахлынули на меня вновь, но мамины слова заставили прислушаться: «Леш, когда же мы расскажем ей правду?».
– А что случилось?
– Ну, ты же читаешь газеты! Её отец, её НАСТОЯЩИЙ отец умер. Девочка имеет право знать правду!
– Но зачем? Её мать давно не появляется. Может, её уже в живых нет. Мы вполне обеспечены, кроме как на Маргариту, тратить деньги некуда. Не знаю как ты, а я считаю Маргариту своей дочерью, и намерен сам позаботиться о её будущем!
– Ну, что ты всё про деньги! У неё есть родня, про которую мы должны рассказать, а выбор она сделает сама.
– Родня? Её мать вынуждена была спрятать дочь от папаши, а родне она совсем не нужна! И речь идёт как раз о деньгах! О наследстве. Да Марку прикончат, едва только узнают о её существовании!
– Но она единственный ребёнок Андрея.
– А наследник там один – её двоюродный брат! И он не потерпит конкурентов.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Стараюсь быть в курсе. Правда, не хотел, чтобы обо всём этом узнали вы с Маркой. И на это, как видишь, есть причины.
– Так, что же делать будем?
– Молчать. Мы ничего, ничего ей не скажем! Наша девочка в опас…
Он не успел договорить. Я влетела в кухню со словами: «Что вы не будете говорить? Я и так, знаю что чужая вам!» На секунду повисла тишина, пока мама пыталась набрать воздуха в лёгкие. Отец так и остался стоять с открытым ртом.
Не помню, что я там кричала… Прервал меня спокойный голос отца: «Это даже хорошо, что ты всё знаешь – одна гора с наших плеч. Пойми, девочка, ты нам не чужая. И если ты знаешь об обстоятельствах твоего появления в нашей семье, то нас не осудишь. Твой отец был страшным человеком, но с его смертью опасность над тобой повисла ещё большая. Мы пытались тебя спрятать, уберечь, только у жизни свои законы.
– Ну, что мне теперь делать, пап? Вы всю жизнь мучились со мной, непутёвой, а я и не ваша дочь даже.
– Мы не мучились с тобой, Маргарита. Ты была и остаёшься для нас самым дорогим человечком, нашим единственным ребёнком… Голос мамы сорвался, и она поспешно отвернулась к раковине.
Отец подошёл ко мне, приобнял за плечи, мягко спросил: « Я хочу знать, кто и что рассказал тебе. Взамен, я расскажу тебе всё, что знаю сам».
Я сходила в прихожую за письмом, родители по очереди его прочитали. На маму напал очередной приступ рыданий, а отец начал задумчиво расхаживать по кухне.
– Знаешь, дочь, когда твоя родная мать исчезла, я даже обрадовался. Думал, вот теперь мы заживём нормальной жизнью обычной семьи с ребёнком. Переехали в другой город, ты постепенно забыла «маму Аню» и стала нам по-настоящему родной. Всё было замечательно. А тут из газет узнаю о смерти твоего биологического отца. Сначала заинтересовался не очень, потом позвонил бывший сосед (мы и после переезда сюда поддерживали с ним дружеские отношения) и сообщил, что нас разыскивала твоя бывшая няня. Я понял, что твоя мать жива и сам занялся её поисками. Нашёл быстро и без особых проблем. Она хотела встретиться с тобой, поговорить. Но я запретил. Не хотел ломать нашу жизнь, нашу семью. Не хотел подвергать нас опасности…
Анна вроде бы согласилась со мной, но поступила по-своему, написала это письмо.
Да-а-а, шила в мешке не утаишь! Вот как всё получилось… Теперь ты наверно нас возненавидишь?
– Ну, что ты, пап! У меня всю жизнь была одна семья, родители, которых я очень люблю. Я не представляю своей жизни без вас! И, вообще, не представляю, что мне сейчас делать. Я хочу больше узнать о себе, познакомиться со своей мамой и братьями, но я не хочу потерять вас. Вы моя семья! И я знаю об опасности – меня пыталась сбить машина, сбившая Вадика.
Тут мама закатила глаза и начала оседать, заваливаясь на бок. Мы с папой кинулись
