Узник к мотыльку, влетевшему в его темницу
Откуда ты, эфира житель?Скажи, нежданный гость небес,Какой зефир тебя занесВ мою печальную обитель?Увы! денницы милый светДо сводов сих не достигает;В сей бездне ужас обитает;Веселья здесь и следу нет.
Сколь сладостно твое явленье!Знать, милый гость мой, с высотыСтрадальца вздох услышал ты —Тебя примчало сожаленье;Увы! убитая тоскойДуша весь мир в тебе узрела,Надежда ясная влетелаВ темницу к узнику с тобой.
Скажи ж, любимый друг природы,Все те же ль неба красоты?По-прежнему ль в лугах цветы?Душисты ль рощи? ясны ль воды?По-прежнему ль в тиши ночнойПоет дубравная певица?Увы! скажи мне, где денница?Скажи, что сделалось с весной?
Дай весть услышать о свободе;Слыхал ли песнь ее в горах?Ее видал ли на лугахВ одушевленном хороводе?Ах! зрел ли милую страну,Где я был счастлив в прежни годы?Все та же ль там краса природы?Все так ли там, как в старину?
Весна сих сводов не видала:Ты не найдешь на них цветка;На них затворников рукаСтраданий повесть начертала!Не долетает к сим стенамЗефира легкое дыханье:Ты внемлешь здесь одно стенанье;Ты здесь порхаешь по цепям.
Лети ж, лети к свободе в поле;Оставь сей бездны глубину;Спеши прожить твою весну —Другой весны не будет боле;Спеши, творения краса!Тебя зовут луга шелковы:Там прихоти – твои оковы;Твоя темница – небеса.
Будь весел, гость мой легкокрылый,Резвяся в поле по цветам…Быть может, двух младенцев тамТы встретишь с матерью унылой.Ах, если б мог ты усладитьИх муку радости словами;Сказать: он жив! он дышит вами!Но… ты не можешь говорить.
Увы! хоть крыльями златымиМоих младенцев ты прельсти;По травке тихо полети,Как бы хотел быть пойман ими;Тебе помчатся вслед они,Добычи милыя желая;Ты их, с цветка на цвет порхая,К моей темнице примани.
Забав их зритель равнодушный,Пойдет за ними вслед их мать —Ты будешь путь их услаждатьСвоею резвостью воздушной.Любовь их – мой последний щит:Они страдальцу провиденье;Сирот священное моленьеТюремных стражей победит.
Падут железные затворы —Детей, супругу, небеса,Родимый край, холмы, лесаОпять мои увидят взоры…Но что?… я цепью загремел;Сокрылся призрак-обольститель…Вспорхнул эфирный посетитель…Постой!.. но он уж улетел.
Начало 1813
Светлане
Хочешь видеть жребий свойВ зеркале, Светлана?Ты спросись с своей душой!Скажет без обмана.Что тебе здесь суждено!Там душа – зерцало!Все в ней, все заключено,Что нам обещалоПровиденье в жизни сей!Милый друг, в душе твоейНепорочной, ясной,С восхищеньем вижу я,Что сходна судьба твояС сей душой прекрасной!Непорочность – спутник твойИ веселость – генийВсюду будут пред тобойС чашей наслаждений.Лишь тому, в ком чувства нет,Путь земной ужасен!Счастье в нас, и божий светНами лишь прекрасен.Милый друг, спокойна будь,Безопасен твой здесь путь:Сердце твой хранитель!Все судьбою в нем дано:Будет здесь тебе оноК счастью предводитель!
1813 (?)
К самому себе
Ты унываешь о днях, невозвратно протекших,Горестной мыслью, тоской безнадежной их призывая, —Будь настоящее твой утешительный гений!Веря ему, свой день проводи безмятежно!Легким полетом несутся дни быстрые жизни!Только успеем достигнуть до полныя зрелости мыслей,Только увидим достойную цель пред очами —Все уж для нас прошло, как мечта сновиденья,Призрак фантазии, то представляющей взоруЛуг, испещренный цветами, веселые холмы, долины;То пролетающей в мрачной одежде печалиДикую степь, леса и ужасные бездны.Следуй же мудрым! Всегда неизменный душою,Что посылает судьба, принимай и не сетуй! БезумноСкорбью бесплодной о благе навеки погибшемТо отвергать, что нам предлагает минута!
1813 (?)
Славянка
Элегия
Славянка тихая, сколь ток приятен твой,Когда, в осенний день, в твои глядятся водыХолмы, одетые последнею красойПолуотцветшия природы.
Спешу к твоим брегам… свод неба тих и чист;При свете солнечном прохлада повевает;Последний запах свой осыпавшийся листС осенней свежестью сливает.
Иду под рощею излучистой тропой;Что шаг, то новая в глазах моих картина,То вдруг сквозь чащу древ мелькает предо мной,Как в дыме, светлая долина;
То вдруг исчезло все… окрест сгустился лес;Все дико вкруг меня, и сумрак и молчанье;Лишь изредка, струей сквозь темный свод древесПрокравшись, дневное сиянье
Верхи поблеклые и корни золотит;Лишь, сорван ветерка минутным дуновеньем,На сумраке листок трепещущий блестит,Смущая тишину паденьем…
И вдруг пустынный храм в дичи передо мной;Заглохшая тропа; кругом кусты седые;Между багряных лип чернеет дуб густойИ дремлют ели гробовые.
Воспоминанье здесь унылое живет;Здесь, к урне преклонясь задумчивой главою,Оно беседует о том, чего уж нет,С неизменяющей Мечтою.
Все к размышленью здесь влечет невольно нас;Все в душу томное уныние вселяет;Как будто здесь оно из гроба важный гласДавно минувшего внимает.
Сей храм, сей темный свод, сей тихий мавзолей,Сей факел гаснущий и долу обращенный,Все здесь свидетель нам, сколь блага наших дней,Сколь все величия мгновенны.
И нечувствительно с превратности мечтойДружится здесь мечта бессмертия и славы:Сей витязь, на руку склонившийся главой;Сей громоносец двоеглавый,
Под шуйцей твердою седящий на щите;Сия печальная семья кругом царицы;Сии небесные друзья на высоте,Младые спутники денницы…
О! сколь они, в виду сей урны гробовой,Для унывающей души красноречивы:Тоскуя ль полетит она за край земной —Там все утраченные живы;
К земле ль наклонит взор – великий ряд чудес:Борьба за честь; народ, покрытый блеском славным;И мир, воскреснувший по манию небес,Спокойный под щитом державным.
Но вкруг меня опять светлеет частый лес;Опять река вдали мелькает средь долины,То в свете, то в тени, то в ней лазурь небес,То обращенных древ вершины.
И вдруг открытая равнина предо мной:Там мыза, блеском дня под рощей озаренна;Спокойное село над ясною рекой,Гумно и нива обнаженна.
Все здесь оживлено: с овинов дым седой,Клубяся, по браздам ложится и редеет,И нива под его прозрачной пеленойТо померкает, то светлеет.
Там слышен на току согласный стук цепов;Там песня пастуха и шум от стад бегущих;Там медленно, скрыпя, тащится ряд возов,Тяжелый груз снопов везущих.
Но солнце катится беззнойное с небес;Окрест него закат свободно пламенеет;Завесой огненной подернут старый лес;Восток безоблачный синеет.
Спускаюсь в дол к реке: брег темен надо мной,И на воды легли дерев кудряв тени;Противный брег горит, осыпанный зарей;В волнах блестят прибрежны сени;
То отраженный в них сияет мавзолей;То холм муравчатый, усыпаный древами;То ива дряхлая, до свившихся корнейСклонившись гибкими ветвями,
Сенистую главу купает в их струях;Здесь храм между берез и яворов мелькает;Там лебедь, притаясь у берега в кустах,Недвижим в сумраке сияет.
Вдруг гладким озерком является река;Сколь здесь ее брегов пленительна картина;В лазоревый кристалл, слиясь вкруг челнока,Яснеет вод ее равнина.
Но гаснет день… в тени склонился лес к водам;Древа облечены вечерней темнотою;Лишь простирается по тихим их верхамЗаря багряной полосою;
Лишь ярко заревом восточный брег облит,И пышный дом царей на скате озлащенном,Как исполин, глядясь в зерцало вод, блеститВ величии уединенном.
Но вечер на него покров накинул свой;И рощи и брега, смешавшись, побледнели,Последни облака, блиставшие зарей,С небес потухнув, улетели:
И воцарилася повсюду тишина;Все спит… лишь изредка в далекой тьме промчитсяНевнятный глас… или колышется волна…Иль сонный лист зашевелится
Я на брегу один… окрестность вся молчит…Как привидение, в тумане предо мноюСемья младых берез недвижимо стоитНад усыпленною водою.
Вхожу с волнением под их священный кров;Мой слух в сей тишине приветный голос слышит:Как бы эфирное там веет меж листов,Как бы невидимое дышит;
Как бы сокрытая под юных древ корой,С сей очарованной мешаясь тишиною.Душа незримая подъемлет голос свойС моей беседовать душою.
И некто урне сей безмолвной приседит;И, мнится, на меня вперил он темны очи;Без образа лицо, и зрак туманный слитС туманным мраком полуночи.
Смотрю… и, мнится, все, что было жертвой лет,Опять в видении прекрасном воскресает;И все, что жизнь сулит, и все, чего в ней нет,С надеждой к сердцу прилетает.
Но где он?… скрылось все… лишь только в тишинеКак бы знакомое мне слышится призванье,Как будто Гений путь указывает мнеНа неизвестное свиданье.
О! кто ты, тайный вождь? душа тебе вослед!Скажи: бессмертный ли пределов сих хранительИль гость минутный их? Скажи, земной ли светИль небеса твоя обитель?..
И ангел от земли в сиянье предо мнойВзлетает; на лице величие смиренья;Взор к небу устремлен: над юною главойГорит звезда преображенья.
Помедли улетать, прекрасный сын небес;Младая жизнь в слезах простерта пред тобою…Но где я?.. Все вокруг молчит… призрак исчез,И небеса покрыты мглою.
Одна лишь смутная мечта в душе моей:Как будто мир земной в ничто преобратился;Как будто та страна знакома стала ей,Куда сей чистый ангел скрылся.
Сентябрь – октябрь 1815
Голос с того света
