в жёсткие черты лица, искала ответы во взгляде и, будь он проклят, не могла найти ничего! Внедорожник выехал на набережную, и я, в попытке немного унять бешено стучащее сердце, стала наблюдать за пешеходами, за проезжающими мимо нас машинами. В горле стоял ком, а под ложечкой так и посасывало. Мысли путались. Мне нужен адвокат. Хороший адвокат, который сможет доказать, что я не виновата. Который не побоится пойти против Серебрякова. Здесь мне захотелось застонать, потому что это было главным: кто захочет пойти против Серебрякова? Кто?!
Прошло ещё минут пятнадцать прежде, чем наш автомобиль остановился на подземной парковке элитного жилого комплекса. Не знаю, сколько этажей было в доме, мне показалось, что сосчитать их невозможно. Позади нас остановилась ещё одна машина, вышедший из неё охранник открыл дверь Якову, второй – мне.
– Решил показать мне всё своё могущество? – съязвила, когда мы остановились у двери лифта.
– Всё своё могущество показать тебе я не смог бы, даже если бы захотел, – подтолкнул меня в кабинку. Двое охранников немыми тенями последовали за нами. – Показывать я тебе ничего не собираюсь, Мирослава, – уже глядя на меня. – Мне это не нужно.
Я могла бы снова съязвить, но не стала. Потому что… ему действительно было не нужно. Тем более со мной. Что-то показывать, доказывать – зачем? Моя жизнь и так сейчас висела на волоске по его воле. И этого было более, чем достаточно, чтобы я наконец до конца поняла, что такое Яков Серебряков. Он – всё.
Лифт остановился на предпоследнем этаже, и мы, пройдя по просторному светлому холлу, оказались перед стеклянными дверьми, отделяющими крыло от остального пространства. Набрав код, Яков кивком указал мне, чтобы я прошла. Охранники остались по ту сторону, мы же проследовали дальше. Ещё одна дверь…
– Добро пожаловать в гости к чёрту, – стоило нам ступить в коридор, выговорил Яков. Я посмотрела на него с непониманием. – Когда-то я сказал тебе, что теперь всё для тебя, помнишь? – положил ладонь мне на бедро. Погладил, переместил на спину. – Или забыла? – мягкое касание вдоль позвоночника. Только было оно не нежным – угрожающим.
Я не забыла. Эти слова он сказал мне в тот день, когда купил у мужа. Сейчас эти слова вспыхнули в памяти так ясно, как будто я услышала их только что.
– Я для тебя всё, Мира, – коробочка с кольцом с тихим стуком упала на тумбочку. – И Чёрт, и Бог. Так что выбора у тебя нет. Рано или поздно тебе придётся надеть это кольцо.
Сказав это, он собрался уйти. Я последовала за ним, схватила за рукав.
– Зачем ты привёз меня сюда?! – со злостью и раздражением. Я по-прежнему ничего не понимала, и это сводило с ума.
– Я тебе уже сказал – это кольцо – твой ключ от двери на свободу. До тех пор я буду приходить к тебе, когда посчитаю нужным. И брать то, что посчитаю нужным.
Последние слова совсем негромко, коснувшись моей талии. Приподнял край кофты и невесомо коснулся кожи. Взгляд в глаза.
Я облизнула пересохшие губы.
– Я приду завтра около семи, – резко убрал руку. – Приготовь ужин.
Глава 4
Мирослава
– Сделай лицо попроще, – не сдержалась я, когда Яков, сняв с вилки кусок говядины, принялся жевать.
Холодильник у него был немногим меньше, чем магазинчик во дворе дома, где прошли моё детство и юность. Про квартиру и говорить не стоило – сколько в ней было комнат, я не имела понятия. От открывающегося из окна гостиной вида захватывало дыхание. На такой высоте я не бывала ни разу. Разве что во время полёта на самолёте, но это другое.
Ничего мне не сказав, Серебряков швырнул вилку на стол. Вытащил застрявший между зубов кусочек и, встав из-за стола, вывалил остатки почти нетронутого ужина в мусорное ведро.
– Я потратила на это почти два часа, – гневно выпалила я.
Он опять промолчал. Смерил взглядом и, подойдя, буквально выдернул из-за стола.
– Ты в своём уме? – зашипела, вырывая руку.
– Сейчас мы пойдём ужинать туда, где способны приготовить из мраморной говядины стейк, а не ту дрянь, на которую ты сподобилась.
– Не нравится, найми себе повара, – всё-таки высвободила руку. – Я, знаешь ли, не привыкла к изыскам.
Весь этот, как и предыдущий день до самого вечера я ходила по огромной квартире, не зная, что мне делать. Поначалу никакой ужин готовить не собиралась принципиально. Самой мне есть не хотелось совсем. Так всегда бывало, когда я нервничала, а сейчас я нервничала, наверное, сильнее, чем когда-либо в жизни. Нужна Серебрякову повариха – пусть обратится туда, где их предоставляют, нужна девочка на ночь – любая элитная шлюха, уверена, с радостью обслужит его от и до. Что же касается жены… Выйдя в коридор, я взяла футляр с кольцом, зачем-то открыла и достала. Немного помешкав, надела на палец и только несколько секунд спустя поняла, что стою прямиком под смотрящей на меня стеклянным глазом камерой видеонаблюдения.
– Ни-ког-да, – смотря прямо в неё выговорила одними губами.
Благо, что современные технологии пока не научились передавать чувства. Иначе Яков непременно заметил бы моё смятение. Потому что меньше всего на свете мне хотелось, чтобы он застал меня в момент, когда я рассматриваю выбранное им обручальное кольцо. Хуже было бы только, если бы он влез в мою голову и понял, что против воли я сравниваю его с тем, что когда-то надел мне на палец бывший муж. Увы, но сравнение было далеко не в пользу последнего…
И всё-таки в начале шестого я достала из холодильника мясо. Только вот… Кухня Якова напоминала космический корабль. Нашпигованная современной техникой, она ничем не походила на кухню в моей съемной квартирке. Не говоря уже о кухне в квартире мужа. Хотелось бросить всё это. И я бы бросила, если бы не инстинкт самосохранения, подсказывающий, что злить Серебрякова не стоит.
– Дело не в изысках, Мирослава, – он смерил меня взглядом. – Ты не умеешь готовить хорошее мясо. Ты в курсе, что такое стейк?
– Не делай из меня идиотку, – огрызнулась, так же
