На самом деле еще в классе восьмом Сашка поняла: если она не вырвется из-под родительской опеки, рискует повторить судьбу Ксении. Умница и отличница, та всегда поступала так, как велели ей взрослые, и ни в чем и никогда им не перечила. Наверное, даже мысли для себя такой не допускала — перечить. По окончании школы она поступила в институт, который указали ей родители, — там работали их хорошие знакомые, которые всегда могли присмотреть за девочкой. Без особых хлопот окончила его и, поступив в аспирантуру, осталась там же на кафедре в должности лаборанта.
Сашка знала, что Ксюша не в восторге от своего технического профиля, поэтому искренне удивлялась, почему та не выбрала для себя другую профессию. Но еще сильнее Сашку изумляло то, что и после окончания учебы сестра упорно продолжает придерживаться навязанной ей специальности и не собирается сменить ее на что-то более подходящее ей по характеру.
Добиться от Ксении внятного ответа на вопрос, почему она так поступает, Сашке так и не удалось, хотя задавала она его не единожды. Сестра упорно отводила глаза, смущалась, что-то мямлила насчет того, что не стоит метаться из стороны в сторону, и всеми силами переводила разговор на другое.
Сашка же такой судьбы для себя не желала ни за что. А уж уподобляться Ксении и молчать, когда кто-то решает за нее, как жить дальше, и вовсе считала для себя неприемлемым.
Впрочем, в отличие от старшей сестры Сашка всегда доставляла родителям огромное количество хлопот. Еще будучи в коляске, она не раздумывая тянула ручонки к соседским игрушкам, а когда возмущенные беззастенчивым грабежом хозяева поднимали крик, шлепала их ладошкой по носам. В детском саду она при всех задавала воспитателям неудобные вопросы, например, откуда берутся дети? А на попытки скормить ей байки про аиста или капусту аргументированно доказывала, что это не так. Аисты у них в городе не водятся — она лично еще ни одного не видела, хотя у их соседки ребеночек всего месяц назад родился. А что до капусты, то она растет только летом. Откуда же тогда берутся дети зимой?..
Разумеется, бегло читать Сашку научили еще до школы. Ни мать, ни отец — оба кандидаты наук — не могли позволить, чтобы кто-то называл их доченек безграмотными. Освоив азбуку и зачитав до дыр букварь сестры, Сашка тут же потянула руки к иллюстрированной медицинской энциклопедии и, пока старшие не спохватились, восполнила практически все пробелы в собственных знаниях. На сказке про аиста и капусту был поставлен окончательный крест.
Была у Сашки и еще одна, весьма неприятная для взрослых особенность. Она не признавала авторитетов. Демократическое воспитание, отработанное на старшей дочери, в случае с Сашкой обернулось полным фиаско. Сашка не понимала, как это можно делать то, что велит тебе другой человек, и только потому, что он старше тебя. Пусть сначала объяснит, зачем это ему нужно!
В итоге проблем с начальной школой было хоть отбавляй. Если Сашке казалось, что учительница рассказывает что-то не так, она без промедления тянула руку и выдавала собственную версию событий. Когда же родители укоряли Сашку за срыв урока, та недоумевала:
— Почему вы меня ругаете? Это же она все переврала, а я лишь поправила ее. Если не знает ничего, то пусть и не рассказывает! Тоже мне, учительница называется!
Вторым Сашкиным пунктиком было то, что она категорически не терпела насилия над собой, поэтому фразы «выйди вон из класса!» воспринимала как личное оскорбление и тут же топала прямым ходом в кабинет директора школы — требовать восстановить справедливость и вернуть ее в класс: каждый ребенок этой страны имеет право на образование!
— Вашей бы дочери лет сто назад родиться, точно бы революционеркой стала! — вздыхая, говорил родителям завуч.
Родителям революционеры в собственном доме были ни к чему, поэтому путем длительных уговоров Сашку убедили в том, что иногда стоит промолчать, а правила этикета распространяются даже на очень умных маленьких девочек. И этот урок она усвоила крепко.
Так что стоит ли говорить, что размеренная и наперед известная дорога, по которой шла старшая сестра, Сашку ни капельки не привлекала. Она хотела быть полновластной хозяйкой собственной жизни и по окончании школы, собрав всю волю в кулак, вырвалась-таки в столицу. Родители уговаривали ее остаться — насчет нее уже была договоренность с деканом местного института, в котором училась ее сестра. Мать плакала, не понимая, за что младшая дочь с ней так обошлась, отец взывал к логике — зачем ехать за тридевять земель и искать то, что уже ждет тебя рядом, только руку протяни. Но все бесполезно. Сашка заткнула уши и отправилась покорять столицу.
Завоевание прошло успешно — Сашка без особых проблем сдала вступительные экзамены в выбранный ею вуз, о чем и сообщила родным, вернувшись в начале августа обратно.
Повторный отъезд в Москву дался Сашке куда легче первого. Что отец, что мать смирились с неизбежным. Отец даже нашел в этом определенные плюсы и с гордостью рассказывал знакомым, что его дочь безо всякого блата пробилась в престижнейшее учебное заведение. Мать на перроне все-таки не удержалась и пустила слезу. Представить себе жизнь без неугомонной младшей дочери она не могла, хоть убей. А затем меньше суток под перестук колес — и здравствуй, студенческая вольница! Здравствуй, общага!
А дальше ничего особенного в Сашкиной жизни и не происходило. Учеба с утра до ночи, изредка — если хватало денег — походы в кино или театр и снова учеба. У Сашки сложились ровные отношения с однокурсниками, а вот найти среди них настоящих друзей не получилось. Впрочем, Сашка и не особенно к этому стремилась. На курсе ее считали замкнутой и довольно нелюдимой особой, и для этого были все основания. Дело в том, что при всей живости характера в определенный момент у Сашки возникли проблемы в общении со сверстниками — ей с ними было безумно скучно.
Еще в школе она поняла, что ей куда интереснее общаться со взрослыми людьми, нежели с себе подобными. Развитый не по годам интеллект сыграл с Сашкой злую шутку, результатом которой стало то, что она предпочитала проводить вечера за книгой, а не в веселой компании.
Когда наступила пора первых влюбленностей, девчонки наперебой шушукались о мальчишках, бегали на дискотеки и изводили на себя тонну материнской косметики. Сашка же искренне не понимала, что ее подружки находят в парнях-сверстниках. Она придумала себе идеал мужчины, в который все эти сопляки со жвачкой и самодовольные хлыщи не вписывались никоим боком. Она ждала и искала сильного, волевого человека, твердо знающего, чего он хочет от жизни. Но если таковые ей и встречались, то не спешили обратить внимание на невзрачную, еще не до конца оформившуюся девчушку.
