– С этого места поподробнее, пожалуйста.
Архангелов вместо ответа заорал:
– Рада, где тебя носит?!
– Чего изволите, барин? – высунулась из-за портьеры девчонка.
– Иди сюда, хватит придуриваться. Объясни Павлу все прелести нашей работы, в смысле – условия, оплата, премии.
Рада выскочила из трапезной, вернулась через пять минут с кожаной папкой в руках и совершенно в другом виде. В строгом брючном костюме, в белоснежной блузке, застегнутой под горло, и очках с дымчатой оправой Рада являла собой пример неприступного делового референта. Усевшись рядом с Пашкой, вытащила из папки несколько бланков и дала для ознакомления. Первым документом оказалась подписка о неразглашении с довольно неприятной концовкой: «Болтливому сотруднику – высшая мера путем усекновения головы».
– Круто у вас, – пропыхтел Пашка, тем не менее поставивший свою подпись антикварным гусиным пером, макая его в бронзовую чернильницу.
В последующих четырех бланках по пунктам перечислялись условия работы и величина оплаты, премий, бонусов и командировочных боевых. Отпуск – два месяца, полная медицинская страховка, социальные гарантии. Отдельной строкой записано: «Пятьдесят процентов добытых трофеев принадлежит работнику, вторая – службе». Пашку поразили три вещи: продолжительность жизни рядового хранителя – тысяча лет, оплата – голый оклад – составляла восемьдесят тысяч мировых кредитов. В скобках указано: «Один кредит – тридцать рублей».
– Ни хрена себя зарплата, чуть не два с половиной миллиона.
И последнее: возможность отдыхать в отпуске на любом курорте иномирья – услуги телепорта оплачивала служба.
Рада шлепнула перед ним чистый лист бумаги.
– Пишите заявление о приеме на работу в качестве оперативника на имя главного координатора.
Пашка не задумываясь нацарапал заявление, но перед тем, как поставить подпись, тормознул.
– А как же моя учеба, госы через полгода? Что за врач без диплома?
– Не волнуйся, Павел, мы дадим тебе возможность не только институт окончить, но и поработать по специальности два года. Предупреждаю сразу, будет трудно – одновременно станешь проходить наши ускоренные курсы. Твой учитель-наставник сидит рядом с тобой. – и куратор слегка улыбнулся.
Пашка, резко выдохнув, поставил подпись, число и год.
– Рада, подготовь все для обряда, а я пока переоденусь.
Оба исчезли из трапезной, а юноша призадумался. Не свалял ли он большого дурака? Куда он, собственно, залез? Но назад хода нет. «Ничего, прорвемся», – хорохорился Пашка. Утешала мысль, что это все-таки сон.
* * *
Ожидание затянулось – Пашка провел в одиночестве полчаса. Пробовал включить телевизор лентяйкой – бесполезно. Помаявшись, осмотрелся и, заметив большой книжный шкаф, заинтересовался. К сожалению, все книги на незнакомом языке, а некоторые тексты – сплошь иероглифы и руны.
Наконец объявилась Рада.
– Мой рыцарь, следуйте за мной.
– Нет, ну до чего нахальная особа – уже «мой рыцарь». Впрочем, все женщины – страшные собственницы, – бурчал под нос Пашка.
Открыв одну из дверей, зашли в обыкновенный лифт, который стремительно ухнул в сторону. Выйдя из кабины, уселись в маленький вагончик – тот через десять минут доставил их к тупику пещеры. Огромная бронированная дверь бункерного типа открылась легко: Рада нажала на неприметный камешек в стене – и проход свободен. В коротких отсеках таких дверей оказалось три. Перед входом в главный зал Рада завязала глаза юноше повязкой и взяла его под руку. Шли недолго, по гулким звукам шагов Пашка понял – они находятся в большом зале. Когда сняли повязку, обнаружил себя стоящим перед алтарем в виде креста из красного камня. Вокруг с зажженными факелами в руках в белых балахонах и масках стояло не менее десяти человек. Был здесь и Петр Петрович в таком же одеянии с большим крестом на груди, но без маски.
– Раздевайся, Павел, и ложись на алтарь. – Рада, выйди.
– Ой, ну опять! Хоть бы разок дали посмотреть.
– Цыть, нишкни.
Строптивую девчонку словно ветром сдуло.
Сложив аккуратно на песок одежку, парень улегся на камень. Народ с факелами затянул молитву, воздух в пещере задрожал, затрепетало пламя факелов.
– Потерпи, Павел, сейчас больно будет.
Юноша с удивлением увидел, как Архангелов, перекрестившись, протянул к нему руку. Указательный палец засветился золотом, вот этим перстом он и ткнул Пашку чуть выше левой груди. Такое впечатление, что приложили раскаленный гвоздь. Парень стиснул зубы, к боли ему не привыкать. Напевная молитва не умолкала ни на минуту, факелы придвинулись ближе, взяв алтарь в кольцо. Внезапно на Пашку упала колонна нестерпимого белого сияния. Сознание померкло, в себя Пашка пришел уже в тереме Петра Петровича.
– Попей, Паша. – Хозяин напоил юношу из фарфорового кувшина чем-то горьковато-кислым. Заставил выпить не менее литра.
– А теперь спи, организму нужен покой от встряски. – Архангелов положил Пашке на лоб прохладную ладонь.
Глаза закрылись, веки отяжелели, и вскоре парень уснул глубоким спокойным сном.
– Ну вот, нашего полку прибыло. – и Петр Петрович вышел из комнаты, закрыв бесшумно за собой дверь.
Как оказалось потом, Пашка продрых трое суток, о чем ему сообщила Рада. Приняв душ и посетив туалет, он чувствовал себя прекрасно, одно свербило в душе – там Новый год, ребят бросил, тоже хозяин называется.
– Не переживай, рыцарь, у тебя на даче все в порядке. Ждут с огурцами. – И зловредная Рада расхохоталась. – Тебе пора, иди по дороге. За поворотом, где встретил старушку, попадешь в свой родной погреб.
На крыльце объявился Архангелов.
– До свидания, Павел, через два земных года увидимся.
Рада, немного проводив юношу, на прощание так поцеловала, что Пашка стал посматривать на ближайшие кустики, дабы уединиться в них с красавицей. Блондинка, сексапильно изогнувшись в его объятиях, заметила:
– Пашенька, не о том думаешь, дуй домой, скоро встретимся. Банку не потеряй, рыцарь.
– У-у, заноза! Не может без подколок.
Не сделав и двух шагов за поворотом, Пашка оказался в родном подполе – возле лесенки стояла банка с грибами, люк открыт. Из зала доносилась музыка и пахло всякими вкусностями. Появление Пашки с соленьями никого не удивило, воплей Дениса: «Ты где пропадал, мы тут заждались», – не последовало. Словом, нормальная ситуация – хозяин отлучился ненадолго, всего и дел-то. Девчонки кинулись раскладывать огурчики и грибы на две большие тарелки, а Витюха сосредоточенно наполнял рюмки холодной водкой. Денис постучал вилкой по графинчику, привлекая внимание.
– Ребята, проводим старый год с надеждой, что новый принесет нам больше радости и меньше огорчений.
Девушки расслабились, исчезла некоторая зажатость – видимо, поняли, что попали в компанию нормальных, порядочных парней. Потанцевали, а в двенадцать ночи встретили Новый год во дворе у елки. Прекрасный получился праздник, лишь Павел иногда уходил в себя, уставившись остекленевшим взглядом в одну точку, – вспоминал сон. Надо же, как все реалистично выглядело, а Рада – это нечто. Светлана, видимо, запавшая на парня, оказывала ему знаки внимания, ухаживала за столом и приглашала потанцевать. Часа в три разошлись парами на отдых.
Оказавшись в спальне, Светлана взяла инициативу в свои руки. Приятно, когда тебя раздевает девушка. Гимнастка оказалась несколько неумелой в любовных утехах, но ласковой и страстной. Пашка, немного выбитый из колеи (Рада мелькала перед глазами), не осрамил род Черновых. Довольная Светлана ластилась и мурлыкала у него на груди. При свете ночной лампы точеное тело девушки навевало грешные мысли. И вот на самом интересном месте, когда Пашка собрался идти в очередную атаку, его пассия вдруг спросила:
– Пашенька, а что за странная татуировка у тебя на груди? Если секрет, то можешь не отвечать.
Издав нечленораздельный хрюкающий звук, юноша метнулся к трюмо, по пути включив верхний свет. На левой груди – странный знак. Круг размером с пятак и на синем фоне отливающий золотом крест.
