А по дороге решил завернуть Чубо к дяде Тоадеру. Этот дядя был здоровенный мужик, прямо великан. И главное, он очень любил пироги с маком.
— Вот кто мне поможет пустить мельницу, — подумал Чубо.
Он постучал и сразу услышал голос великана:
— А-а! Чубоцел! Это ты? Заходи!
Дядя Тоадер открыл дверь и хотел уж взять мальчика на руки, но Чубо сказал:
— Погоди, дядя Тоадер. Дай я попробую.
И он вдруг схватил великана под коленки и поднял его вверх. У дяди Тоадера даже шапка за стреху зацепилась и осталась там висеть.
— Ух ты! — сказал дядя Тоадер. — Ну и силища! Здоровый какой!
Дядя Тоадер был вообще-то мужик добродушный, и Чубо знал, что его можно уговорить лечь в люльку. А чтоб сдвинуть мельничное колесо, сила великана могла пригодиться.
— Да что ты, Чубо, — сказал дядя Тоадер. — Я же в люльку не влезу.
— Ложись тогда в корыто.
— Да что ты, Чубо! Стыдно мне в корыте лежать. Ну уж ладно, только для тебя.
Жена дядина, увидевши мужа в корыте, обомлела и остолбенела. Сунула себе под мышки два градусника. Один — под левую, другой — под правую[8]. Пока она разбиралась, что к чему, Чубо был уже на мельнице.
Дядька надел мельничный фартук, засыпал зерном ящик, Чубо крутанул колесо — и оно сразу завертелось.
Они зажгли все свечи, чтоб поглядеть, какая идёт мука — белая или нет?
— Белая! — закричал Бородатый Мельник. — Ой, какая белая! Говорил я тебе, что я мельник! Говорил или нет? Белую муку из жёлтой пшеницы сделал! Видал!
И он покатился кубарем, подметая мельницу бородой.
На меня, на чудака,С неба сыплется мука!МукуОчень белуюЯ из пшеницы делаю!
Ранним утром шапка дяди Тоадера, которая всё еще висела на стрехе, была доверху наполнена белоснежной мукой[9].
ЛЕТАЮЩИЕ КАЛАЧИ
В тот день отец не пошёл в столярку. Он гордо бродил по селу.
— Это правда, кум? — спрашивали его то один, то другой, и отец кивал в ответ.
Всё село Туртурика радовалось. Да и как не радоваться?
Надо муки намолоть — выноси мешок с зерном на улицу, оставляй у ворот, а сам ложись в люльку. Утром в мешке — мука, такая белая, такая мягкая! А тесто получается — хоть навёртывай кольцом на палец!
А какой стоял в селе запах? Э-ге-ге! На этом крыльце пахло пышками, там — хрустиками, здесь — пирогом…
Чубо то и дело прибегал за зерном, с ним и Мельничный Дядька. Очень нравился Дядьке деревенский воздух и разные вкусные запахи.
Сидя верхом на Снежном Коне, он распевал во всё горло:
Я маленький ростом,Зато — бородат!Я Снежному ДедуДвоюродный брат!
Сверкают снежинкиВ полях и лесах,А мельница крутитсяНа небесах.
Работает мельницаСнеговика,Чтоб были на светеИ снег, и мука!
Мельничный Дядька за муку денег не брал. Что ему с ними делать? Он их даже считать не умел.
Но в селе Туртурика жили люди добрые. Решили Мельничного отблагодарить.
С верхушки холма они протянули вниз к мельнице длинную крепкую нитку. Залезали на крышу, надевали на нитку калач — и не успевал Дядька глазом моргнуть, как калач был уже на мельнице. Свежий да вкусный, только что из печки.
А внизу на мельнице колокольчик звонил, чтоб Дядька знал, что калач прибыл.
Птицы разные — воробьи да вороны — совсем с ума посходили, глядя на эти летающие калачи.
А мельница работала и в понедельник, и во вторник, и в среду. В четверг один человек сказал:
— А что если Чубо не вернёт нам силу? Так и провисим всю зиму в люльках?
— А вдруг он захочет быть Самым Главным? — сказал другой. — Во наделает делов! Эй, жена, почеши-ка мне за ухом, руку поднять не могу.
В тот день смололи уже два мешка муки, и Чубо вдруг захотел спать.
Только он прилёг, как Мельничный Дядька стал его укачивать, запел:
— Баю-бай… — И сила всей деревни перешла к нему.
Чубо уснул, а Мельничный замахал от радости руками да ногами и так быстро, что в воздух поднялся. Как мотылёк с бородой, летал он по мельнице, роняя валенки.
Между тем дедушка Далбу забеспокоился. Уже было довольно поздно, а Чубо всё не возвращался. Дед послал Уку на мельницу.
Уку прибежал и увидел, что дверь раскрыта настежь. Чубо спит в люльке, а Мельничного нет нигде.
А Мельничный Дядька летал в это время у самой луны. То плечом её толкал, то коленкой, а то и вовсе пытался снять с места, чтобы повесить над мельницей.
Стал Уку будить Чубоцела, но разбудить не смог. Что делать?
Уку сообразил и вылепил снежного мальчугана.
— Йока, мока, трока, на! Давай по-быстрому, — сказал Уку, и мальчуган тут же вылепил другого мальчугана.
— Йока, мока, трока, на! — и дело пошло как по маслу.
Один снежный мальчуган лепил другого, и за каких-нибудь полчаса их было уже штук сто. Как военная шеренга, протянулись они от мельницы до дедушки Далбу. Дедушка кликнул бабушку, а бабушка слепила снежок и бросила его в окно.
— Что такое? — появилась в окне мамина голова.
— Али, цули, ока, у, — залопотала старушка. — Ам, ам!
Что такое «али, цули» мать, конечно, не поняла, а вот насчёт «ам, ам» быстро сообразила. Она поняла, что бабушка есть хочет.
Мать выскочила во двор, вынесла свежий хлеб, отдала бабушке. А бабушка кинула этот хлеб дедушке. Дедушка хлеб поймал и отдал ближайшему снежному мальчугану, тот другому, и быстро доехал мамин хлеб до мельницы.
Тут уж Уку — малый сообразительный — сунул этот хлеб Чубо под нос.
Чубо пошевелил носом, стал тереть глаза.
— Мама, это ты? — сказал он, приподнялся в люльке да и вылез из неё, окончательно проснувшись.
И тут что-то бухнуло, ударило по крыше мельницы.
Это Мельничный Дядька с луны свалился! Хорошо ещё, что луна была прямо над мельницей, когда сила вернулась к Чубо.
— Пошли, Чубо, пошли, — торопил Уку. — Вот Утренняя звезда взошла. Скоро утро, а люди не могут из люлек выбраться.
Чубо поскорее схватил мешки с мукой и потащил их в деревню. А по дороге говорил снежным мальчуганам:
— Чубо, мио! Чубо благодарит вас!
— Яко, чи? Когда ещё увидимся?
— Чико, нио! Завтра ночью!
ЯЙЦО С ЛУНЫ
Мельничный Дядька был ужасно доволен, что не сломал мельницу.
А если б с неба упал великан! Какой-нибудь дядя Тоадер! Хорошо, что всё так удачно кончилось.
Прихрамывая, он обошёл мельницу — всё было в порядке — и лёг спать.
Напрасно надрывался на следующее утро мельничный колокольчик, возвещая о прибытии калача. Накрывшись бородою, Дядька спал крепким сном.
Когда же он всё-таки открыл глаза — мельница была цела и невредима, а вот его голова! Боже мой! Что сделалось с его головой? Ведь она не держалась на плечах! Только подымет голову, она — бах! — вниз! Как будто Кто-то дёргает за бороду. А может, этот Кто-то спрятался в бороде? Сидит там и дёргает?
— Эй, ты! Вылезай! — крикнул Мельничный Дядька.
Но из бороды никто не вылез, и Мельничный просто не знал, что делать.
На всякий случай подошёл он к зеркалу и увидел вдруг на лбу шишку, величиной как раз с голубиное яйцо. Мельничный поискал в шапке — нет ли там и других яиц? — вроде пока нет.
Дядька вышел на улицу и увидел снежных мальчуганов. Они стояли шеренгой до самой деревни.
— А где же мешки с зерном? — спросил Мельничный.
Молчат снежные мальчуганы. Один только нагнулся к соседу и шепнул что-то на ухо.
— Идёт! — кивают круглоголовые мальчуганы.
— Идет!
— Алло, Чубо! — закричал Мельничный Дядька. — Ты дома? Это я говорю с тобой по снежному телефону! Понял? Отбой!
— Алло, Чубо! Теле-теле-теле-теле — ты-ты-ты-до-до-до… — загалдели снежные мальчуганы и догалдели так до самого села. Помолчали минутку и стали галдеть от села к мельнице:
— Меня зовут Чубо, а не Алла!
— Ты что — обиделся, что ли? — закричал Мельничный Дядька. — Ну, я полетал немного… ну, почти до луны… Ну, на мельницу упал…
Загалдели мальчуганы, и Чубо понял, что луна упала на мельницу.
— У меня шишка с голубиное яйцо, — жаловался в телефон Дядька.
— У луны яйцо величиной с голубя, — передал последний снежный мальчуган.
Задумавшись, ходил Чубо по двору. Интересно, как оно выглядит, лунное яйцо?!
Ни дедушка, ни бабушка, ни, конечно, мальчик Уку такого яйца в жизни не видали.
