Читаем без скачивания Билет в один конец - Егор Седов

Потом Ник окончательно забил на все предосторожности и вдоволь напился из ручья, поскольку запасы воды в его фляге и пластиковой бутылке из-под «Фанты» подошли к концу. Если суждено подхватить заразу и умереть – ничего не поделаешь. Но если он не утолит жажды, то тогда погибнет гарантированно, да притом гораздо раньше, чем от какой-нибудь местной холеры. А потом кто-нибудь наткнется на его мумию, иссохшую от обезвоживания.

Ближе к вечеру впереди между деревьями замаячил просвет. И до Ника стали доноситься человеческие голоса. Разговор (на французском, как определил Ник) шел на повышенных тонах: было похоже, что кто-то кого-то распекал неведомо за что.

В группе, с которой Ник должен был отправиться на Плацдарм, французов не было, это Ник знал точно. Но групп было несколько, так что, по-видимому, кто-то его опередил. А вдруг здесь никто по-русски не говорит? Как тогда с ними прикажете объясняться?

Ник имел в школе по английскому твердую «четверку», что вполне соответствовало понятию «иностранный язык со словарем».

Да ладно, это ведь, в конце концов, не главное! Важно, что он дошел! Добрался целым и невредимым, доставил груз, а обувь… Да черт с ней!

Ник вышел на широкую поляну, в центре которой располагался настоящий палаточный городок. Пахло дымом и готовящейся на огне тушенкой, откуда-то доносились конское ржание и собачий лай.

Ник почувствовал, как его губы сами собой разъезжаются в радостной улыбке, и устремился к лагерю.

Первым человеком, которого он встретил, оказалась девушка – высокого роста, широкоплечая, с длинными светлыми волосами, она была одета в зеленую рубаху и черные джинсы. На узорчатом кожаном поясе висел самый настоящий меч.

Девушка, заметив Ника, с интересом посмотрела на него, затем на ее широком лице появилась улыбка. «Интересно, откуда она? – подумал Ник. – Скорее всего, из Швеции. Или еще из какой-нибудь скандинавской страны. Просто самая настоящая дева-валькирия».

Он улыбнулся еще шире и, чтобы хоть что-то сказать, произнес:

– Хай!

Поздоровался, в общем, на американский манер.

«Валькирия», которая вполне могла бы претендовать на титул «мисс Скандинавия», озадаченно нахмурилась, потом открыла рот и обрушила на Ника поток английских слов, из которых он понял только одно – «вэлкам», «добро пожаловать». Ну, хорошо, что хотя бы на своем шведском не заговорила.

– Ай дон’т андерстенд, – сказал Ник, сделав мысленное усилие. – Рипит, плиз.

Непониманием и просьбой повторить девушка озадачилась еще больше. Оглянулась, махнула Нику рукой – «подожди, мол, здесь» – и убежала к палаткам, располагавшимся ближе к центру лагеря.

Юноша проводил ее взглядом, скинул рюкзак и привычно сел на него, осторожно массируя пальцами ключицы.

Лагерь жил своей жизнью, и на вновь прибывшего никто не обращал внимания. Вот несколько людей в рыцарских доспехах затеяли тренировку на мечах: именно тренировку, не серьезный поединок. Но такая тренировка в полной амуниции и на жаре позволяет прекрасно сохранять форму.

Вот кто-то пришел из леса с вязанкой дров для костра. Из леса… Надо бы сообщить, что примерно в дне пути отсюда водится эта гадость – хищное растение. (Или все-таки это было животное?) А вот народ отправился за водой – довольно шумная компания, и, кажется, переговариваются по-русски. Вон и озеро за деревьями просвечивает.

«Валькирия» вернулась минут через десять, и не одна. Рядом с ней шел высокий черноволосый мужчина в черном, которому девушка что-то оживленно втолковывала, то и дело кивая в сторону Ника.

Подойдя ближе, человек в черном кинул на юношу пристальный взгляд, и Нику неожиданно захотелось тут же встать и поспешно поправить на себе одежду. Было в этом человеке нечто, что отличало его от прочих. Аристократическая осанка, резкие черты лица, а, возможно, что-то еще, какая-то особая аура. Он не играл, да и одежда его была вполне современной, а никак не средневековой. Он просто был аристократом – и все.

– Good evening! Welcome to our camping. I’m Georg, the girl you met is Inga. I hope you had no problems in getting here. And where’s the rest of the group? – проговорил мужчина, обращаясь к Нику. И опять смысл сказанного ускользнул от юноши. «Наверное, это англичанин. Тогда неудивительно, что он так выглядит. Они там аристократы через одного: лорды, графы…» Мысли Ника окончательно сбились. Надо хотя бы представиться ему, что ли…

Лис встал и кое-как выдавил из себя:

– Эээ… Май нейм из Ник… Николай. Ай эм рашен.

Брови английского лорда удивленно поползли вверх, а серые глаза заискрились весельем.

– Да не мудри, ты по-русски скажи! Призрак американца, тоже мне…

«Дева-валькирия» изумленно посмотрела на «лорда», на обескураженного Ника – а потом разразилась хохотом.

Глава 2

Затерявшиеся на континенте

Солнце, очевидно, не знало, что такое милосердие. Капитану казалось, что еще чуть-чуть – и саванна полыхнет огнем от края и до края – и трем людям, заброшенным в этот ад, будет не спастись. Вообще-то у них и так почти не было шансов на спасение – при любом раскладе. Капитан отлично это понимал. Но оставалось – «почти». И вот ради этого самого, почти неощутимого «почти» следовало идти – просто тупо передвигать ноги: делай раз, делай два… Никакого особого смысла это не имеет – так же как и то, что капитан тащил на себе этого раненого парня, которого зовут Эркюль. Их просто-напросто обманули. «Кинули», как принято говорить в родной стране капитана.

И все же пока есть – не надежда, конечно, нет, так, призрак один – пусть обо всем этом знает только он, а этим салагам ни о чем подозревать и не надо. Ни о том, что никакого спасительного Купола и земного лагеря здесь не будет. Ни о том, что их волею судьбы и странных темных сил забросило на другой континент.

Интересно, что сделают те, кто закинул их сюда? Запишут в графу «случайные потери». И забудут. Да, разумеется, Неизвестные так, скорее всего, и сделают – точно так же, как сделало бы начальство в его родной державе.

Но вдруг это не ошибка, а особое испытание? Насколько было известно капитану, здесь были сотни людей. Сейчас они должны двигаться к месту будущего поселения колонистов. Вполне возможно, что эти люди оказались разбросанными по всей планете, и кто знает, сколько из них угодило на этот континент. По крайней мере, не он один, это точно.

Не он один.

Капитан вполне мог решить, что особого резона оставаться в живых у него нет. Но три дня назад ему повезло – впервые за время своих скитаний по планете он встретил людей.

…Нет, хорошее это все-таки правило – сперва думать, а потом уж – стрелять. Иначе одному из парней, Эжену, досталась бы очередь из «калаша». Нечто черно-серое метнулось к капитану из зарослей пожухлой травы – и в первую секунду он не сообразил, что перед ним – человеческое существо. Правда, не соотечественник, а негр. Что парень выкрикивал, оживленно размахивая руками, – капитан, понятное дело, разобрать не мог. Да и без всякого перевода было ясно – нужна помощь.

Африканских парней оказалось двое: первый – лет восемнадцати, а второму – хорошо, если сровнялось шестнадцать. Оба – в военной форме, чем-то похожей на русскую. Даже у младшего – какие-то нашивки на рукаве, сержант, что ли, или капрал – какие там у них приняты звания, капитан не знал, армия их страны уж всяко не относилась к «вероятным противникам». А у старшего – явно офицерские звездочки на погонах.

Интересно знать, а рядовым в их стране что – лет по десять? Кстати, очень даже может быть: сперва детишки учатся держать в руках «калаш», потом – убивать. А уж после, те, кто выжил – умножать два на два. Последнее, надо полагать, не обязательно. Ладно, к чертовой матери эти размышления – у этого мальчишки-капрала – огромная рана на ноге. Судя по всему, постарался какой-то местный зверь – слава богу, кость, кажется, не задета, но порвали его изрядно. Уж чего-чего, а разных мерзких тварей в этом мире – избыток.

М-да, вот почему тот, что старше, так обрадовался появлению чужого да вдобавок вооруженного человека, от которого не знаешь чего ожидать. По всему выходит, что был рад получить хоть чью-нибудь помощь. Перевязать – не проблема, а идти-то этот герой сможет? Хотя куда идти, тоже непонятно.

И самого простого антибиотика у капитана теперь не было. Так что если рана загноится – мальчишку не спасти. Черт, отыскался бы здесь хоть самый завалящий фельдшер!

Оба негра, разумеется, по-русски не говорили. В Москве, в «лумумбарии», ни один ни второй не обучались. Правда, когда капитан высказал эту мысль вслух, старший как-то оживился, даже улыбнуться попытался:

– О, Лумумба!.. – а дальше пошел шпарить на своем наречии.

– Значит, будем тащить на себе, – изрек окончательный диагноз капитан, осмотрев рану. – Выйдем к людям – будет жить.

Старший понять этого не мог, но, судя по тому, как он посмотрел на седого белого человека – с надеждой и обожанием, можно было подумать, что капитана послали сюда духи предков, явив-таки чудо. Теперь брат – а капрал наверняка был его братом, уж больно похож, – будет спасен…