скользнула приветливая улыбка.
–С возвращением, капитан, – парень подошел ко мне и, заботливо протерев платком мокрую щеку, придал моей голове более-менее вертикальное положение, – как Вы себя чувствуете?
Не помню, что именно я хотел ему ответить, но в любом случае, из моего рта послышалось только бессвязное хрипение.
–Не торопитесь, капитан, подождите еще немного. Мелкие мышцы восстанавливают работоспособность быстрее, а крупным времени нужно чуть больше. Если Вы уже можете двигать глазами, то речь вернется к Вам через пару минут. Не торопите события.
Он вернулся к пульту, а до меня только сейчас начало доходить, что именно произошло. Карл вырубил меня парализующим зарядом; соответствующей функцией оснащено личное оружие всех офицеров. То есть убивать он и не собирался, но ведь… я же видел, как он свернул шею Лауре! И мои заместители…
Я снова скосил глаза, насколько это было возможно, и смог разглядеть ноги, выглядывающие из-под соседнего кресла. А также россыпь бурых потеков на пульте и краешек темной лужи, в которой лежало тело. Мой помощник отнюдь не выглядел парализованным. Он выглядел мертвым.
То есть Карл за какую-то пару секунд успел свернуть Лауре шею, выхватить у нее из застегнутой кобуры пистолет, уложить двух человек двумя точными выстрелами, а затем перевести его в режим оглушения и отключить меня. И это все проделал «простой наладчик»!? Да никогда в жизни! Скорей уж я какой-нибудь Каприз Паганини сыграю. Что, вообще, за чертовщина тут творится!?
Карл стоял буквально на расстоянии вытянутой руки от меня, и я смог, наконец, рассмотреть его как следует.
Теперь он уже не производил впечатления желторотого юнца, готового наложить в штаны при одной мысли об участии в реальной боевой операции. Сейчас перед собой я видел спокойного и сосредоточенного человека, убийцы, профессионала, который в этот самый момент перекраивал ход той самой операции по своему разумению. Его худые руки плясали по панели управления и, черт подери, то были уверенные и сильные руки взрослого человека.
Всмотревшись в его лицо, я мало-помалу начал подмечать мельчайшие штрихи, выдававшие обман. Знай я заранее, что меня попытаются провести, я бы, несомненно, обратил внимание и на скованную мимику Карла, и на то, как он упорно избегает прикасаться к своему лицу, и на то, что, несмотря на волнение, его лоб ничуть не вспотел.
Экзокожа! Проклятье! Я должен, должен был все это заметить, но не обратил внимания. Да, мне попался пример исключительно достоверной подделки, вплоть до юношеского пушка над верхней губой и контролируемой пигментации, но намеков-то хватало!
Я в сердцах чертыхнулся, и вырвавшееся из моего горла хрюканье привлекло внимание парня.
–О! Вы делаете успехи, капитан! – он сделал вид, будто впечатлен, – заказчики предупреждали меня, что Вы сильный человек. Они не обманули.
–Чш… чш… што? П… п…
–Что я делаю? Ввожу новое полетное задание для «Сарагосы», – с готовностью отозвался Карл и кивнул на мониторы, – как видите, мы благополучно прошли шлюз, и теперь мне надо обозначить новые задачи для ваших артиллеристов.
Он повернул мое кресло так, чтобы я мог видеть тактический проектор, на котором одна за другой загорались красные точки, отмечающие вводимые в систему управления огнем цели. Внутри у меня что-то неприятно екнуло, когда я сообразил, что все эти точки попадают аккурат на места расположения военных баз и зенитных батарей Республиканской армии. Тех самых, которые «Сарагосе» следовало защищать от атаки конфедератов. Но теперь…
Меня вдруг осенило, и от нахлынувшего отчаяния захотелось взвыть. Никакой атаки на Иболавву на самом деле не планировалось! Вся эта суета оказалась лишь великолепно срежиссированной фальшивкой, призванной выманить сюда наш крейсер. И каждый наш ход противник знал заранее! Весь спектакль был распланирован буквально по секундам, и даже показные терзания Карла там, на «Цзэнсине» требовались лишь для того, чтобы у меня не осталось времени на подозрения и поиск других вариантов. Моя роль состояла именно в том, чтобы привести мальчишку сюда, на мостик крейсера. Неизвестно, сдал ли нас скрывающийся в республиканском штабе «крот», либо мы столкнулись с изощренно точным расчетом настоящего гения, но замысел конфедератов однозначно удался.
Зенитные батареи сочтут «Сарагосу» своей и даже не подумают открыть по ней огонь, а потом… потом один-единственный залп ее орудий сотрет их в пыдь. При этом мои артиллеристы даже понятия не будут иметь, по каким целям стреляют. Ведь для них это всего лишь набор ничего не говорящих цифр и только.
От бессильной злобы у меня вырвался невольный стон.
–Вижу, что Вам понравилось, – удовлетворенно кивнул парень, – это, согласитесь, лучше, нежели ковровые бомбардировки, которыми Вы меня стращали. Думаю, нам удастся избежать ненужных потерь среди мирного населения. Орудия «Сарагосы» имеют очень хорошую точность, и поразят только военные объекты, не затронув прилегающую территорию.
–Живым тебе… не уйти… – каждое слово мне приходилось буквально выгрызать из неподатливого воздуха, – бежать тебе… некуда.
–Бежать? Бросьте, зачем? Я не собираюсь ни от кого убегать или прятаться, – Карл обвел рубку рукой, – когда я здесь закончу, я спокойно выйду отсюда и, следуя Вашим рекомендациям, запрусь в ближайшей пустой каюте. А когда поднимется тревога, я вместе со всеми организованно проследую к спасательным капсулам, а после посадки до меня уже никому не будет дела.
–Тре… вога? – переспросил я, охваченный скверным предчувствием.
–Ну да. Когда крейсер начнет падать.
Он коснулся пары кнопок, и на тактической проекции, в дополнение к обозначенным целям, высветилась траектория «Сарагосы», которая не финальном участке резко загибалась вниз и вонзалась в поверхность планеты.
–Вот. Теперь все вроде бы на своих местах, – Карл удовлетворенно окинул взглядом общую картину, – можно начинать. Позвольте-ка…
Он взял мою безвольно обмякшую правую руку и приложил ладонь к сенсору, подтверждая ввод данных. Теперь становилось очевидным, зачем он сохранил мне жизнь, убив всех остальных. Система идентификации не позволила бы изменить полетное задание без моей визы, а посему я должен быть жив. То, что я выведен из строя импульсом парализатора, система определить не могла.
Табло послушно вспыхнуло зеленым, приняв новые указания.
–Вуаля! Как говаривал мой папаша, чертовски четко и чрезвычайно чисто.
–Н-но з-зачем? – я заикался уже заметно меньше, но до восстановления подвижности оставалось еще очень далеко.
–Мне кажется, что установление мира в галактике стоит некоторых жертв.
–Мир? – прохрипел я.
–Понесенные потери и, что даже более важно, серьезное психологическое потрясение сделают республиканцев более сговорчивыми, – словно издеваясь, Карл почти дословно процитировал слова адмирала Кехшавада, – потеря одной из ключевых планет и самого мощного ударного крейсера плюс переход на сторону противника его капитана, весьма известного и популярного в
