Даже если бы Гарри Гант и не удивился, то был бы, по крайней мере, горд узнать, что «Феникс Ганта» — самое любимое здание Эдди Уайлдера на всем Манхэттене. Конечно, если бы перед Эдди поставили этот вопрос вот так прямо, он бы сказал, что его любимое — «Эмпайр-стэйт-билдинг». Он просто не знал, что «Эмпайр-стэйт-билдинга» больше нет — с Рождества 2006 года, когда в полностью груженный «Боинг-747-400», только вылетевший из Ньюаркского международного аэропорта, ударился метеорит и самолет, потеряв управление, с ревом понесся над Гудзоном. Знаменитый журналист-катастрофист Тэд Уинстон Пеллер детально живописал это происшествие в книге «Цыпленок Цыпа[10] и рейс 52», которая тут же стала бестселлером, но в Низине Лосей не было ни книжного магазина, ни библиотеки, так что Эдди Уайлдер ее не читал. А в единственной газете Низины под названием «Лосиный Магазин» писали только про убийство и поедание крупных животных — так что Эдди не видел и ни одного пресс-релиза, в которых многообещающая глыба бизнеса Гарри Гант поклялся воссоздать сие значительное историческое здание в рекордно короткие сроки, но сделав его при этом «более современным, с другим названием и вдвое больше по всем габаритам». Так что можно понять, почему Эдди перепутал. Он подметил, что по пропорциям «Феникс» несколько отличается от здания, изображенного на черно-белой фотографии, которую привез его прадед, вернувшись с Корейской войны, но это фигня, решил Эдди, ведь сами предметы всегда больше, чем на фотографиях.
Единственным разочарованием Эдди в отношении «Феникса» были Электроафиши — громадные мигающие табло, которые крепились на высоте примерно в три четверти здания: ему казалось, что они уродуют исторический памятник. Рекламных панно было четыре, по одному с каждой стороны, и закрывали они примерно двадцать этажей. Через пятнадцать минут они дружно перескакивали по часовой стрелке, так что, когда, например, на западе загорался логотип «кока-колы», человек знал, что сейчас между четвертью и половиной какого-нибудь часа. А вот рекламу, которая смотрела на запад сейчас, Эдди не знал, и это раздражало его еще больше: все равно что осознавать свою тупость, когда не понимаешь какого-то анекдота. Реклама напоминала страницу из громадного отрывного календаря — правда, вместо даты на белом фоне красным было написано «997».
— Ну ни к чему так переживать, — сказал голос сзади, — никто не знает, что значит эта хрень, даже Гарри.
Эдди отвернулся от башни и увидел женщину примерно своего роста с невыразительным лицом, но морщинки, образовавшиеся от смеха в уголках глаз и губ, в целом выдавали человека хорошего нрава. Волосы (тоже совершенно обычные, неприметного бурого оттенка) сзади были завязаны в жидкий хвостик; что же до возраста, казалось, что ей под сорок или чуть-чуть за. В правой руке дымилась сигарета; в левой болтался один из последних комиксов «Марвел/Д.К.»[11] — «Жанна д'Арк возвращается».
При обычных обстоятельствах Эдди бы завел разговор о комиксах (он сам был фанатом «Человека-паука», на который подписался на почте), но поскольку он уже жил в Нью-Йорке, то поскорее хотел научиться вести себя как настоящий житель большого города. Так что вместо этого он указал на сигарету и произнес, как он надеялся, достаточно грубо и по-городскому:
— Знаете, зря вы курите.
В ответ женщина выпустила дым, но не по-хамски — не в лицо, а будто бы говоря, что не услышала от него ничего такого, о чем сама бы долго и упорно не размышляла.
— Ты прав, курить определенно не стоит, — сказала она и, подмигнув, добавила: — Слишком-то долго не глазей. Не хочешь же ты на работу опоздать.
С этими словами она сошла с тротуара, подняла руку; такси аккуратно объехало фургон службы доставки, запаркованный вторым рядом, и остановилось около нее. Лишь когда незнакомка залезла в машину и умчалась вниз по улице, до Эдди дошло, что на ней была такая же униформа.
Не хочешь же ты на работу опоздать… Он посмотрел на лежавший в кармане конверт с адресом и двинулся на запад, к Гудзону. Кирпичное здание, в котором располагалось Зоологическое бюро Департамента канализации, находилось на Одиннадцатой авеню, напротив Конференц-центра Джейкоба Джевитса[12]. Эдди явился вовремя, подошел к стойке и представился; начальник смены Фатима Сигорски его записала.
— Будете в группе Мэя 23, — сообщила она. — В ней работают Джоан Файн, Арт Хартауэр и Ленни Прохаска. — Она бросила на стол две какие-то штуки, похожие на пластиковые собачьи бирки. — Не забывайте надевать их на работе.
— Зачем?
— В целях информации. Если вдруг вы получите право на досрочный выход на пенсию, изменившись при этом до неузнаваемости. — Она указала на приоткрытую дверь в коридоре. — Это кабинет для инструктажа. Там вы познакомитесь с Хартауэром и Прохаской. Хартауэр — тощий лысоватый мужчина, похож на налогового инспектора. Прохаска выглядит точно так же, только у него цирконовый пирсинг в носу. Он из Калифорнии.
— А мисс Файн?
— Сейчас наверняка отсиживается в туалете.
— А.
Кабинет для инструктажа был похож на зальчик кинокомплекса — красные пластиковые стулья, расставленные перед голографическим экраном. Эдди насчитал человек тридцать мужчин и женщин в униформах Департамента разной степени поношенности; похоже, он — единственный новичок. Хартауэр и Прохаска со свежим номером «Нью-Йорк Таймс» на двоих стояли под какой-то очень старой увеличенной фотографией в рамке. Снимок, очевидно занимавший почетное место на стене, изображал алкаша, выбирающегося из канализационного люка.
Эдди подошел и представился будущим коллегам. Потом, осторожно кивнув на странное фото, спросил:
— Это кто?
— Это, — сказал Прохаска, раздув ноздри так, что циркониевая сережка закачалась, — Тэдди Мэй.
— Величайший человек, прошедший сквозь городские миазмы, — добавил Хартауэр. — Благослови его господь, и да покоится он с миром.
— А что у него с правым глазом?
— Рабочая травма, — поведал Прохаска. — Он сварил глаз, когда полз в канализационный тоннель, чтобы починить лопнувший паропровод, сражаясь при этом голыми руками с двумя аллигаторами…
— С аллигаторами? — переспросил Эдди.
— После чего полез наверх, где температура была минус девять градусов по Фаренгейту (а с учетом ветра — еще на сорок градусов ниже[13]), потому что зима. И от перехода с жары в холод у него парализовало все мышцы и нервы века.
— Погодите, — вставил Эдди. — Аллигаторы в канализации? А это не сказка?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
