книги Солженицына назвать нельзя. Солженицын — писатель невысокого уровня, и едва ли в России найдётся человек, который дочитал до конца указанную книгу и другие его произведения. Самого Солженицына Бушин назвал человеком злым, мстительным, с совершенно тоталитарным мышлением, пошлым, с низкими моральными свойствами. И удивлялся, что такой человек получил статус совести интеллигенции. Солженицына даже не смущает, что он стал осведомителем в лагере без всякого давления.
А вот что говорит о Солженицыне Ф. Д. Бобков: «Когда он только-только появился со своим «Одним днём», его сильно поддерживал Хрущев, боровшийся в то время с культом Сталина. Вот говорят: «Солженицын воевал!» Хорошо же он воевал — я не знаю ни одного человека на войне, быть может, за исключением самого высокого командования, к которому бы приехала жена и жила с ним на фронте. Не знаю, почему это было позволено Солженицыну, видимо, была у него какая-то особая работа. Или взять его антисоветские письма, из-за которых его посадили. Возникает вопрос: если он прекрасно понимал, что почту читают, зачем он писал эти письма? Мне один мой товарищ сказал, что Солженицын писал эти письма специально, чтобы его арестовали, потому что на фронте труднее, чем в лагере. Тем более, что большую часть в заключении он жил — слава Богу! А какой Солженицын писатель?.. «Красное колесо» — читать невозможно. КГБ настаивал на отъезде Солженицына, хотя были разные мнения на этот счёт» [50, с. 44]. «Солженицын постоянно разделяет русское и советское, Россию и Советский Союз, который он называет Левиафаном… Это разделение мнимое. Он одинаково не принимает как империи ни Россию старую, ни Россию Советскую» [29, с. 231]. Заявляя о своей приверженности к православию, фактически он его не приемлет. Его кумиром всю жизнь был Л. Д. Троцкий, который, как и Солженицын, выступал за обновление православия. Они хорошо понимали, что обновление православия и есть его уничтожение. Папу римского Иоанна Павла Второго Солженицын назвал «Благодатью Божией». Без сомнения он обоготворял папу за то, что тот совместно с Рейганом, Горбачевым и Ельциным подготовил разгром Советского Союза. Он сожалел о нашей победе в Великой Отечественной войне. «В антисоветизме, в ненависти Солженицына к исторической России большую роль сыграл Троцкий, с портретом которого он не расставался всю войну» [29, с. 232].
Многие и сегодня не понимают, что Солженицын и Троцкий ненавидели советскую власть именно потому, что она укрепляла Россию, что была построена не только по учению Маркса, но и по учению Аксакова, по примеру русской общины. Советская власть была властью русской, уходящей корнями в тысячелетнюю Россию. Поэтому сегодня немало исследователей пишут не «коммунизм», а «русский коммунизм».
И боролся А. И. Солженицын именно с русским коммунизмом. Троцкистом был и Хрущев. Это Хрущев с Солженицыным запускали механизм разрушения СССР. Первый, возможно, не понимал, что творит, доводя до народа западную фальшивку о массовых сталинских репрессиях, а Солженицын понимал всё. Он знал, что тотальная клевета на Сталина породит нигилистическое племя «детей ХХ съезда», будущих разрушителей Советского государства. Заклиная «жить не по лжи», Солженицын всю жизнь упивался своей собственной ложью. М. Лобанов возмущён прославлением Солженицына и Сахарова. Он спрашивает: «Почему назвали совестью нации этого пропагандиста предательства? Почему той же совестью России объявили академика Сахарова, который требовал расчленения России на семьдесят государств? Это «почему» вопиет ко всем, в ком действительно жива совесть» [29, с. 238].
Но самым законспирированным был диссидент И. Р. Шафаревич. Он с целью конспирации даже написал книгу под названием «Русофобия». Слуги Запада осудили его за книгу на удивление мягко, как своего. Да и книга утверждает, что сопротивление бесполезно, надо сдаваться и уходить в свой новый маленький русский дом. Как будто в маленьком доме русские будут в большей безопасности, чем в большой державе. Но Шафаревич взывал к русскому национализму, которого на Руси никогда не было. Ему, вероятно, очень хотелось, чтобы русские умерли в новом маленьком доме. Видимо, понимая, что советская власть спасла русских от смерти, он до последнего дня оставался непримиримым врагом советского строя.
Антисоветизм Шафаревича представлял собой одну из разновидностей русофобии, о которой он не упомянул в своей книге. Нетерпимое отношение к социализму, русскому коммунизму выдаёт в Шафаревиче самого обыкновенного русофоба. Человек умный, осторожный, он представлял, на мой взгляд, из всех бывших диссидентов наибольшую опасность для русского народа. «В операции по подрыву национально-государственного устройства СССР И. Р. Шафаревич высказывал совершенно те же тезисы, что и, например, крайняя западница Г. Старовойтова (иногда совпадение почти текстуальное) [21, с. 245]. В отличие от многих других диссидентов он не остановился на развале СССР. До последнего смертного часа он трудился над разрушением Российской Федерации. Фактически он создал теоретическую базу для выступления оппозиции на Болотной площади. Он вместе с оппозицией критиковал государственную власть, стараясь прилечь на свою сторону и либералов, и националистов, и коммунистов, направив их усилия на разрушение России. «Идея создания «нормального национального русского государства» просто скрывает в себе идею уничтожения России» [21, с. 245]. Это настолько очевидно, что остаётся только удивляться, как редакционная коллегия русского журнала «Наш современник» могла в своё время принять в свои ряды И. Р. Шафаревича. И уважаемый главный редактор журнала С. Ю. Куняев с этим согласился.
И. Р. Шафаревич одобрил преступный роспуск СССР в Беловежской Пуще и написал большую статью «Россия наедине с собой», опубликованную в журнале «Наш современник». В статье он написал: «Мы видим, что Россия в своих новых пределах может оказаться вполне жизнеспособной, куда крепче стоять на ногах, нежели бывший СССР». Как же он это увидел? Представил бы он себе нашествие Гитлера на эту Россию в своих новых пределах и сравнил с СССР» [21, с. 245]. Он утверждает, что мы вернулись к нормальному государству. Думаю, академик лукавит. Мы не могли «вернуться», так как государства в границах, сложившихся после развала СССР, ранее Россия не имела. Россия имела Севастополь, Одессу, Баку, Алма-Ату и т. д. И только в таком виде могла гарантировать безопасность своих народов, как при нападении с Запада, так и при нападении с Востока. Мы никуда не возвращались, а потеряли половину земель и половину населения, а значит, половину своей былой силы.
Невольно вспоминается речь И. В. Сталина 9 мая 1945 года, когда он сказал: «Три года назад Гитлер всенародно заявил, что в его задачи входит расчленение Советского Союза и отрыв от него Кавказа, Украины, Белоруссии, Прибалтики и других областей. Он прямо заявил: «Мы уничтожим Россию, чтобы она больше никогда не смогла подняться».
