попытке вернуть вынесенный мозг обратно.
– Башня на подходе, парни. Хотя лично я вас слушала бы и слушала.
– Анита, пожалуйста, сместись в юго-западный сектор. Да, как раз два часа от той пирамидки. Эшелон подбирай на свой вкус, главное, всю пачку пульнуть в один заход. Спасибо.
– Может, мне к вам сегодня третьей напроситься, а? Рыжики не совсем в моем вкусе, но кругозор и все такое…
Пока она вполголоса рассуждала о перспективах совместного времяпровождения, вертушка мягко скользнула вниз, вильнула пару раз, уклоняясь от силовых линий, и зависла точно там, где я просил.
Бортовые сканеры бодро рапортовали на экран визора, что активности на объекте не наблюдается. Совсем никакой. Аналогично отсутствуют тепловые, звуковые и прочие остаточные следы. Мертво, как в могиле.
Хотя, посреди ночи, почти промзона в окружении расселенного микрорайона, ближайшие продуктово-веселящие заведения слишком далеко, чтобы топать именно сюда с корзинкой для пикника, а к долгому деловому общению местность в принципе не располагает. Чему удивляться? Ближе к подножию, может, и шныряет кто-нибудь. Там, где потеплее и поукромнее.
– Вы сами-то как, готовы? Чур, не дергаться больше положенного и на маневровые сильно не рассчитывать: ими только подруливать. А я постараюсь вас сильно не трепать, если, конечно, кое-кто блондинистый скажет…
– Пожалуйста, Анита, будь с нами поласковее.
Десантирование никогда не бывает одинаковым по ощущениям. И потому, что разница в каждый грамм обвеса обязательно становится ощутимой, и потому, что руки у разных пилотов растут из разных мест. Сегодня нам повезло: пусковые сработали плавно и подхватили ровно в тот момент, когда принято терять чувство опоры.
Считанные секунды – и под ногами уже бетон парапета.
– Все целы?
– Кто-то вроде обещал не сомневаться… - протянула Анита.
– В твоем мастерстве – никогда. Так целы или нет?
– Ух, прямо как с горки! А можно ещё раз?
– Полли, у нас дело. Развлечения потом.
– У сестры рядом с домом есть детская площадка, так там…
– Обязательно, Полли.
Да, как я и думал, отсюда что-то можно рассмотреть. Хотя открывающаяся взгляду картинка доверия не внушает.
– Я пошел вешать трассу. Остальные – в режиме ожидания. Тросы не стравливать. С места не сниматься.
На полу прямо под ограждениями, там, куда не доставали сквозняки, вкусно хрустело бетонной крошкой, радиусом глубже плиты были вылизаны начисто, и, судя по показаниям датчиков ветровой нагрузки, даже если кто-то оставит здесь следы своей, хм, деятельности, спустя считанное время их уже не будет никакого смысла искать. Учтем.
Сервисное освещение башни работало: как только я зацепил рабочий периметр, тусклые лампы нехотя ожили, но их потуги сразу же затерялись в мешанине… Вот именно этой гадости мне как раз и не хватало для полного счастья.
– Эйчи, это то, о чем я думаю, или у тебя камера глючит? – спросил Рито с явным напряжением в голосе.
– Оно самое.
В принципе, хороший повод закончить нынешнюю прогулку. Чуточку постыдный, зато упомянутый в общем перечне объективных обстоятельств, увеличивающих риски выполнения задания. Поржать – поржут, припоминать будут где-то с месяц, потом найдут новую игрушку.
Найдут.
Новую.
Если свалим без подробностей, отправят следующую бригаду. А там минимум двое с женами и детьми. Маленькими детьми.
– Пройду чуть дальше, выпущу пчёлок. И да, Полли, я все вижу. Вернись на место немедленно.
– Я же только ноги размять…
– Размял? На исходную, живо!
Ещё лет десять назад это были бы просто вдрызг изрисованные стены. Приятного глазу тоже немного, но зато электронным приборам – до одного места, а не как сейчас, когда по визору периодически бегает натуральное цунами, топящее в своем сиянии шкалы всех датчиков и индикаторов.
Трехмерные проекционные граффити, любимый проект предыдущего мэра, горячо им поддержанный и отрекламированный «наиболее удачным компромиссом между сохранностью городского имущества и потребностью свободного волеизъявления». Физически городской экстерьер не портят и выключаются одним щелчком, если, конечно, найдешь проектор. А тут столько подходящих местечек, что прячь – не хочу.
Можно запустить аддон для обработки траекторий, но времени уйдет слишком много, а задерживаться здесь даже лишнее мгновение вряд ли стоит. Нет, хватит и простой доказательной базы, тем более, процедура штатная и быстрая.
Микро-дроны вспорхнули с обвеса дружной стайкой и порскнули в стороны, каждый в строго заданном направлении, а на экране визора синхронно высветилась пустая пока полоска индикатора.
«Расчетное время сбора данных – три минуты». Это нормально. Это я потерплю.
Интересно, удалось бы выцыганить в арсенале коллиматоры, на всякий пожарный? Нет, вряд ли. Инструмент деликатный, капризный, выдается только под личное поручительство вахтенного офицера или приказом сверху. Тогда как в том же даркнете выбирай все, что душе угодно. Иногда даже не критично по цене. Но дожить до того, чтобы на работу тащить лично купленное снаряжение – это надо очень сильно постараться. Или совсем съехать крышей.
Судя по тому, как медленно ползут вверх проценты индикатора, местные уличные живописцы – ребята как раз не с улицы. Проекторы сами по себе вещь не дешевая, а аппарат с подобными характеристиками обошелся бы в моё полугодовое жалование, не меньше. Это кто ж такой богатый, чтобы в нафиг никому не сдавшемся месте устраивать инсталляцию по высшему разряду?
На чисто любовные подвиги не похоже. На политический или социальный протест тоже. Если вчитаться в надписи или ориентироваться на знакомые символы, получается просто наспех смешанный коктейль. Ерунда какая-то. Может, наслоение нескольких разных творчеств? Тогда странно вдвойне. Или у них тут какое-то особенно намоленное место, или…
«Признаки взрывного устройства. Признаки взрывного устройства».
Опаньки. Это уже от пчёлок весточка. И очень-очень нехорошая.
– Всем прием: код пять. Повторяю, код пять.
– Вызываем бомберов? – уточнил Рито.
– Рано.
Полоска индикатора кое-как перешла за половину шкалы.
– Нечего пока предъявлять. Может, просто глюк. А за ложный вызов сами знаете, что будет.
Причем бонусом – возможное и чрезвычайно нудное освидетельствование у штатного психолога.
«Признаки взрывного устройства».
На всякий случай передвинемся-ка мы поближе к выходу. Совсем зону действия проектора покидать пока нельзя, но ещё пару шажочков…
Он сидел где-то в перекрестье балок, а может, и прямо на одной из них висел, как паук. И пауком же сиганул вниз, сбивая меня с ног.
Секундой спустя что-то увесистое с силой шлепнулось мне на грудь, и в правом верхнем углу экрана запульсировала надпись, которую я не видел со времен постановочных миссий на полигоне.
«Угроза детонации! Угроза детонации!»
Подрывник, поставив заряд, следующим же движением отпрянул, торопясь убраться подальше. Я из положения лежа не успевал ни за ним, ни за бомбой. Ни при каких раскладах. Но
