чем в уши ворвались вопли:
– Эйчи?!
– А вы уже на венок скинулись?
– Живой!
– Условно.
– Ты на каком ярусе? – спросила Анита.
– Почти шестнадцатый.
– С двадцать первого смогу тебя забрать.
Если от меня что-то останется.
– Эйчи, ты там вообще…
О чем хотел спросить Полли, я так и не узнал, потому что коммуникатор отдал приоритет голосу базы:
– Пёс-8, прием. Вам подтверждена эвакуация. Повторяю…
А шаги все ближе. Уже с тенями. Так я ничего не успею.
– Запрашиваю прямую поддержку.
– Пёс-8…
– Запрашиваю прямую поддержку!
Крохотная, но все же пауза.
– Ждите.
Да жду я, жду. Пять ступенек. Одиннадцать. Двадцать две.
– Привет оловянным солдатикам.
От этого голоса у меня гарантированно встают дыбом все волоски на шее, сам не понимаю, почему. Вроде ничего особенно противного, голос как голос. Может, меня бесит её манера растягивать некоторые гласные?
– Запрашиваю поддержку, мэм.
– Как неожиданно. Кто-то собирается обидеть нашего мальчика?
С тем, что все сонги – бездушные стервы, я смирился довольно давно и быстро, ещё в учебке. Но к их прелюдиям привыкнуть так и не смог.
Да, это они так настраиваются. Ловят мотив якобы. Ага, как же! Выпендреж, не более того. Все мотивы наперечет известны и высвечены сейчас перед Лахудрой на мониторе.
Да, ещё это их любимое: «Я одна, а вас много!».
– Мэм…
– О, мне тут говорят, что срочно. Да ещё с особыми обстоятельствами… Только не думай, что тебе повезло.
Мне сейчас и так очень плохо думается, а про везение я вообще…
Тварь! Ну какая же тварь, в самом деле!
Песня всегда падает на голову, как чугунная гиря, а на фоне компресса я с первых же нот едва не загремел по ступенькам вниз, ускоряя малоприятное развитие ситуации. Все, что заслуживало благодарности – это прояснившееся сознание и жжение возвращающихся ощущений.
– Смените трек, мэм.
– А этот чем плох?
Не знаю. Не могу подобрать слова даже. Но эффективность хромает, и я вместе с ней.
– Смените трек, мэм. Пожалуйста.
Она сделала вид, будто не услышала:
– Сейчас как раз мой любимый момент…
Пульсация за ушами подстегивает, заставляет ускориться, и тело вроде бы не против поработать, но рассинхрон почему-то только нарастает. Либо нужно тратить остатки сил, чтобы попадать в такт.
– Мэм…
Гундение под нос.
– Мэм, пожалуйста…
Никакого эффекта.
Восемнадцатый ярус. Мне и моим хвостам уже хорошо слышно друг друга, а скоро станет ещё и видно.
Сто семнадцать ударов в минуту, но добро бы равномерно, а не порциями, как сейчас. Рваными, омерзительными на вкус ложками каши, которой я должен давиться лишь из-за…
– Мэм, смените трек!
Ритм песни дернулся, вязко цепляя меня сбоем и останавливая сердце на очень долгий вдох.
– Да что ты себе позволяешь?!
– Я. Прошу. Это важно, мэм. Очень важно.
В ответ песня ударила с новой силой, пробив остатки терпения, пульсация захлебнулась сама в себе, сжимая сознание тисками, и я зарычал:
– Меняй трек!
Пару секунд не было слышно вообще ничего, потом на поверхность всплыли придыхания:
– Я… Ты.. Пожалуйста… Не…
– Меняй трек, сука!
Кажется, она всхлипнула.
Трафаретное «19» и новая песня ворвались в мои ощущения одновременно. Что-то малознакомое, точно не из нынешнего чарта, зато куда как съедобнее. По крайней мере, прыгать через две ступеньки стало почти легко. Но мне нужно больше, чем «почти».
– Глубже!
Она что, реально подвывает на переходах? Раньше не замечал. Ну, как бы то ни было, очередной ярус пройден рекордно быстро, и дистанция между мной и преследователями выровнялась. По ощущениям. Только её все равно маловато для хорошего маневра. Значит, будем…
– Ещё глубже!
Песня окончательно превратилась в вой.
– Анита?
– Я на двадцать первом, Эйчи.
– Эшелон оставь. Иди в зону первого сброса.
– Эйчи?
– Гляди в оба и повыше. На две двойки.
Я как раз прилечу оттуда. Если все получится и форы хватит.
Если эти парни – дрессированные профи, проблем точно не возникнет. Если любители… Нет, тогда они вряд ли шли бы так аккуратно, прячась за ступеньками, подальше от греха и возможных выстрелов.
Кстати, об оружии. Пора и ему чуток поработать.
«21».
Вот и развязка приближается. То есть, развилка.
«Зиг» смачно выплюнул светошумовую в лестничный пролет, под ноги первому из тех, кто шел за мной.
Конечно, я не рассчитывал на что-то серьезное. Самое большее, на временный отказ визоров, но и простой глюк меня вполне устраивал. Три-пять секунд. Главное, смазать момент принятия решения. Они знают, кто я. Не могут не знать. Они знают о взрыве. Они наверняка извещены о вертушке. Какой вывод следует? Эвакуация с первого же подходящего яруса. А я двинусь выше.
«22».
Набирать скорость на виражах – идиотское занятие, но полной прямой в распоряжении у меня не было, плюс колоннада частично закрывала обзор преследователям. Которые и впрямь сфолили на моей уловке: к тому моменту, когда первый из них ступил на пол двадцать второго яруса, я уже вовсю петлял по ракушке.
Быстрее, сильнее и… Нет, не выше. Дальше. Высоты мне много не надо.
Тело все ещё ощущалось через «не могу и не хочу», но мышцы и связки почти горели, обещая, что на исполнение стандартного упражнения силы хватит.
Главное: не забыть опустить щиток.
Не. За. Быть. Щит. Ок!
Последними шагами я оттолкнулся уже от колонн и перепрыгнул через парапет, сжимаясь комком в полете над разверзшейся бездной.
Это когда-то оказалось для меня самым сложным: отучиться от инстинктивно-нелепого раскидывания рук. Даже наглядные пособия и красочные рассказы инструктора помогали плохо. Пока не надоело зарабатывать вывихи из-за недостаточно плотной группировки при отработке общения с ловчей сетью, ничего не получалось.
Секунды свободного полета запомнились досадным сожалением, что ни хрена вокруг не вижу, а потом тугие ленты гриддера стиснули меня своим коконом, дернули и потащили прочь.
– Эйчи?
– Тут.
Все ещё, пока ещё. Вместе с дурными мыслями и навязчивыми вопросами. Или наоборот?
– Нас примут на ближайшем опорном.
Это должно меня успокоить или вдохновить?
– Ты как?
Учитывая, что Лахудра с её воем исчезла из наушника…
– Норма. Почти.
– После двух компрессов? – невесело хохотнул Рито. – Сказочник!
Двух? Откуда?
А, стыковка с гриддером приравнивается же. Но она прошла, можно сказать, незаметно на фоне всего остального.
– Что там вообще стряслось? – осторожно спросил Мекки.
Стоп. Как это – что? Все же должно было идти в трансляцию.
– Встречный вопрос: а что вы видели?
– Да считай, чистый калейдоскоп, - охотно начал рассказывать Полли. – Вспышка справа, вспышка слева, горизонт упал, потом все вообще волчком пошло.
Значит, камера свихнулась ещё раньше, чем на меня
