высокий ранг. Учитесь дальше и достигните небывалых высот. С таким потенциалом, как у вас, можно и первый ранг получить, но для этого надо усердно тренироваться многие годы и даже десятилетия. Этот путь очень труден, но вы, Алексей — один из тех, кто способен его осилить.
Я прекрасно представлял, что значит достичь высших рангов, и какой тяжкий путь требуется для этого пройти. В прошлой жизни мне не хватило одного маленького шажка, чтобы забраться на вершину, путь прервался не по моей воле. Быть может, здесь, в новом мире, судьба окажется ко мне более благосклонна.
Я снова продемонстрировал нужные для состязаний техники. На этот раз огненной волной сбил пятнадцать планок, а столбы создал в первых четырёх зонах (в каждой требовалось создать по три штуки), но в пятой, шестой и седьмой уже не получилось. В третьем испытании тоже наблюдался некоторый прогресс: со второй попытки я поразил одновременно четыре мишени, а жар-птица с великими трудами, но всё же пролетела через пять колец из требуемых двадцати.
— Знаете, Алексей, для студента первого курса прогресс выдающийся, — подытожил тренер. — Но с такими показателями я не отправлю вас на состязания в старшей группе. Сожалею. Загадывать на будущее не будем, но, вполне возможно, к следующей зиме вы выйдете на должный уровень. Занимайтесь, тренируйтесь, но и отдыхать не забывайте. Перерывы в занятиях тоже полезны.
Таким образом, тренер поставил точку в вопросе моего участия в состязаниях в этом году. Поначалу меня это расстроило: всю неделю теплилась надежда, что я всё-таки вытяну программу, но тут надежда рухнула. С другой стороны, соревнование было не последним. Мне предстояло учиться в академии ещё три года, а значит, имелся шанс поучаствовать в шести государственных соревнованиях.
Но произойдёт это лишь в том случае, если Шереметевы не доберутся до меня раньше. На данный момент схватка со Святославом являлась приоритетной задачей. Вот только поединок с ним, судя по всему, тоже предстояло отложить. Если я не смогу участвовать в состязаниях, то и в Измайлово не поеду. Лучше уж в Ярославле побыть лишние три дня. Кроме того, я по-прежнему не чувствовал в себе достаточно сил. На седьмом ранге было рановато тягаться с магом шестого. Шансы, конечно, есть, но гарантий никаких. Надо тренироваться дальше.
За последние месяцы мне удалось усилить «Удар Гаруды», который в России назывался «Небесный столб», и увеличить его дальность действия. Возросла мощь огненной волны, хотя бетонные и кирпичные укрепления сносить пока не получалось, ускорилось создание взрывных шаров, а защитная полусфера стала гораздо крепче. Во время наших совместных тренировок Тамаре никогда не удавалось пробить её, девушка тратила все силы, но огненная пелена не ослабевала.
После тренировки мы с Болотовым опять вышли из зала вместе.
— Я видел, что вы показали сегодня, — сказал он. — Быстро учитесь. Мне потребовалось два года упорных тренировок, чтобы овладеть этими заклинаниями.
— Значит, это будет ваш звёздный час. Закончите академию с медалью победителя. А я пока постою в стороне.
— Так в чём ваш секрет? Я думал, вы обычный студент, который всего лишь немного сильнее большинства.
— А что думаете сейчас?
— Готов поклясться, что вы — мастер огня, претворяющийся простым студентом, если б это не выглядело столь безумно.
А ведь паренёк меня почти раскусил. Происходило то, чего я опасался с самого начала: у окружающих возникали вопросы по поводу моей силы. Скрывать её возможности не было, да и вряд ли это имело смысл. Оставалось лишь свыкнуться с ролью уникума. В таком положении тоже есть свои преимущества.
— Дар, — ответил я. — Таков мой дар. А ещё усердные тренировки. Я очень много тренируюсь. Одного дара никогда не бывает достаточно. Без ежедневных усилий он пропадёт.
— Справедливые слова, — согласился Болотов. — Без трудов дар не значит ничего.
Вернувшись домой, я стал разогревать на примусе макароны. Позавчера сварил и никак не мог доесть. Повар из меня был никудышный, и слипшаяся масса на сковородке не вызывала ни малейшего аппетита. Но тратить время на кафе не хотелось, ведь предстояло ещё готовиться к сессии, которая начиналась уже через неделю.
Вывалив в тарелку макароны и нарезав ломтиками колбасу, я приготовился есть, как вдруг задребезжал телефон.
— Э, ну кто там ещё? — я отложил вилку и отправился в комнату. Скорее всего, очередные вести из Ярославля. Опять что-то случилось…
— Алло, Алексей Дубровский слушает, — сказал я.
— Привет, это я, — раздался в трубке голос Насти. — Хочу встретиться сегодня. Сможешь, надеюсь?
— Да, я почти свободен, насколько вообще это возможно. Давай в одиннадцать часов на нашем обычном месте.
Похоже, подготовку к сессии придётся отложить. Настя опять захотела встретиться, что случалось не так уж часто, и отказываться я не собирался.
В одиннадцать часов я сидел на заднем кресле своего кабриолета, ждал. Это и было то самое место, где мы встречались последнее время. Машина стояла в углу стоянки. Свет фонарей сюда не проникал. За деревьями пролегала аллея, но в столь поздний час студенты там гуляли редко. Крыша кабриолета была поднята, а задние окна занавешены специальными шторками, которые я приладил на досуге. Даже если кто-то пройдёт мимо, он не увидит, что творится внутри.
Идея встречаться в машине мне пришла не сразу. Вначале, когда потеплело, мы с Настей устраивали тайные свидания на полигоне в одой из бетонных построек, но это нам не слишком-то понравилось. Автомобиль конца двадцатых годов тоже оказался не самым удобным местом, но тут всё равно было лучше и даже немного романтично.
Настя до сих пор опасалась слежки. Последние месяцы она выезжала за пределы академии только в сопровождении охраны. Вяземский, когда узнал о её проблеме, предложил приставить телохранителей и обещал найти и ликвидировать шпионскую сеть Шереметевых. Не знаю, добился ли он каких-то успехов — мне об этом никто не докладывал — но на всякий случай мы с Настей продолжали скрываться.
Услуги Вяземского не были бесплатными. Сопровождение двумя телохранителями стоило двадцать рублей в день. Понимая, что отчасти сам являюсь виновником того положения, в котором оказалась моя девушка, охрану оплачивал я, точнее, давал Насте деньги в долг, но при этом прекрасно осознавал, что вряд ли получу их обратно. К счастью, она не злоупотребляла моей добротой: за два месяца выехала из академии всего три раза, да и то когда родители звали на ужин.
Такое положение вещей нам обоим, разумеется, ужасно надоело. Я даже подумывал, а не расстаться ли нам по-настоящему и не начать ли встречаться с кем-то ещё. Возможно, с княжной Кудашёвой, которая с интересом на меня посматривала и не упускала шанса завести беседу, или с той же Тамарой. Но с первой не хотел, потому что она — из моей группы, да ещё и высокородная.
