В то время как даже сейчас через Галицию можно просто проехать, проезд по дорогам Волыни возможен только под охраной. (…)
Поэтому выводы следующие:
1. Цель — покой и порядок в тылу борющихся войск и обеспечение безопасности снабжения — в Галиции достигнута, на Волыни не достигнута совершенно.
2. Хозяйственное использование Галиции полностью и совершенно удалось, хозяйственное использование Волыни провалилось.
Утверждение, что в рейхскомиссариате Украина проводимая политика успешна для выполнения хозяйственных заданий, неверно»[43].
К этому выводу был близок в своем отчете и командир 1-й Украинской партизанской дивизии Петр Вершигора: «В отношении галичан немцы проводили политику совершенно другую, чем по отношению к населению Полесья и Волыни.
а) Полное отсутствие массового террора и репрессий.
б) Снабжение населения товарами первой необходимости через потребкооперацию.
в) Довольно устойчивые деньги — злотый, курс которого немцы поддерживали на должной высоте.
Одновременно немцы ревностно оберегали Галицию от появления в ней партизанского движения, как советских партизан, так и банд У[краинской] п[овстанческой] а[рмии]. Крестьяне в Галиции в экономическом отношении жили хорошо»[44].
Человеком, руководившим РКУ, и, как показано выше, создавшим на подвластной ему территории нечто вроде «режима наибольшего благоприятствования» для партизан был рейхскомиссар Украины Эрих Кох, по совместительству бывший гауляйтером, т. е. партийным руководителем Восточной Пруссии. Товарищами по НСДАП в годы войны он был наделен кличкой «Второй Сталин». Еще раньше — в 1920-1930-е гг. — он получил прозвище «Эрих Красный»[45] за прокоммунистическую деятельность и леворадикальные взгляды. В годы Второй мировой войны Кох стал известен открыто выражаемой украинофобией, а также бахвальством: «Меня знают как жестокую собаку».
Таким образом, прослеживается четкая тенденция — чем менее жестоким по отношению к большинству местного населения было правление оккупантов на какой-либо территории Украины в 19411944 г., тем сложнее было красным партизанам там действовать, а то и просто выживать. Однако руководство советскими партизанскими формированиями на протяжении войны стремилось к развитию партизанской борьбы на всей без исключения территории УССР, а в ряде случаев — и за ее западными границами.
1. ОРГАНИЗАЦИЯ УКРАИНСКИХ ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДОВ В 1941–1944 ГГ. И РУКОВОДСТВО ИМИ.
Изучая партизанские формирования, можно столкнуться с проблемой определения слова «партизан», как и самого объекта исследования. В ходе войны в тылу воюющей армии иногда сложно отделить партизан от прячущихся в лесу мирных жителей.
«Неорганизованных» партизан далеко не всегда корректно называть партизанами, в ряде случаев к ним более применим термин «группы выживания». Они состояли, например, из осевших в лесах беглых военнопленных и окруженцев, ушедших из деревень крестьян, спасавшихся от карательных мероприятий нацистов или не желавших уезжать в Германию по насильственной трудовой мобилизации. Таких «партизан» крайне сложно изучать, т. к. указанными отрядами документация не велась, данные группы отличались крайне низкой диверсионной и разведывательной активностью (часто ее не было вообще), поэтому даже представители оккупационных структур их иногда просто не замечали, а, замечая, в ряде случаев обозначали в своих документах как обычных криминальных бандитов. В документах советских партизан, находящихся на связи с Центром, нередко встречается недоверие к «местным». Например, командир соединения им. Боровика Виктор Ушаков в шифровке на «Большую землю» описал положение на севере Киевской области: «Все эти семейные партизанские отряды не боеспособные, занимаются пьянством, изъятием имущества у населения… В отрядах царят раздоры. Из-за незаконных действий, трусости, пьянства большинство командиров не пользуются авторитетом у бойцов отряда, у населения. Население в отряды не идет»[46].
Поэтому сразу же оговорим, что объектом исследования в представленной работе являются партизаны, определяемые в качестве партизан советской стороной и значительный период войны находившиеся на связи с руководящими центрами. Именно эти люди в ходе войны были обозначены высшей партийной номенклатурой в качестве образцовых советских людей, получали награды и поощрения и частично после войны вошли или вернулись в советскую систему власти. До сих пор именами этих орденоносцев названы улицы многих городов — в Украине, России и Белоруссии. Поэтому термин «советские партизаны» применим к ним в наибольшей степени.
1.1. От НКВД УССР к УШПД
Как писал в итоговом отчете начальник оперативного отдела УШПД полковник Бондарев, «партизанское движение на Украине с первых своих дней было организованным движением»[47]. Иными словами, партизанские формирования создавались по конкретным указаниям представителей госструктур, т. е., по сути, являлись советскими спецподразделениями, действовавшими в глубоком или ближнем тылу Вермахта.
На протяжении всей войны непосредственным руководством за-фронтовой борьбой занимались 3 организации: ВКП(б), НКВД-НКГБ и РККА. Однако их роль и значимость в партизанской войне в 1941–1944 гг. постоянно менялась.
К сожалению, роль армии в организации зафронтовой борьбы в ходе войны довольно сложно отследить: дело в том, что большинство соответствующих документов хранится в Центральном архиве Министерства обороны в Подольске. Однако все сопутствующие документы позволяют сказать, что роль армии была третьестепенной, особенно в 1942–1944 гг. Как правило, «армейские» партизаны — даже в первый год войны — представляли собой части Красной армии, действующие в тылу Вермахта в тесном взаимодействии с фронтовыми частями. Эта тактика себя не оправдала и все эти отряды — во всяком случае, в Украине — в первый год войны были разгромлены или соединились с Красной армией. Например, весной 1942 г. в 18-й армии Южного фронта 26 партизанских отрядов были задействованы в обороне как обычные армейские подразделения[48].
На роли же органов госбезопасности и внутренних дел в организации партизанских формирований можно остановиться более подробно.
Английские исследователи Чарльз Диксон и Отто Гейльбрунн не считали НКВД «партизанской структурой»: «Политическая полиция имела многочисленных своих представителей в партизанских штабах различных ступеней, и вместе с партизанами сражалось немало людей из НКВД. Однако у нас нет никаких данных, которые свидетельствовали бы о том, что НКВД был связан с партизанскими формированиями теснее, чем с каким-либо другим движением, проводившимся под его надзором»[49].
С этим мнением сложно согласиться.
Создание Особой группы (ОГ) по ведению зафронтовой борьбы при наркоме внутренних дел СССР Лаврентии Берии фиксируется в ряде документов 18 июня 1941 г., т. е. еще до начала советско-германской войны. Формально о создании этого подразделения было объявлено приказом НКВД СССР 5 июля 1941 г. Руководителем Особой группы был назначен старший майор госбезопасности Павел Судоплатов. На ОГ возлагались следующие задачи:
1) разработка и проведение разведывательно-диверсионных операций против гитлеровской Германии и ее сателлитов;
2) организация подполья и партизанской войны;
3) создание нелегальных агентурных сетей на оккупированной территории;
4) руководство специальными радиоиграми с немецкой разведкой с целью дезинформации противника[50].
Помимо этого в начале войны Судоплатов возглавлял Штаб НКВД СССР по борьбе с парашютными десантами противника, которому подчинялись соответствующие оперативные группы в наркоматах внутренних дел Украинской, Белорусской, Латвийской, Литовской, Эстонской, Молдавской, Карело-Финской, Грузинской ССР, Крымской АССР, УНКВД по Ленинградской, Мурманской, Калининской, Ростовской областям и по Краснодарскому краю.
Иными словами, в начале войны П. Судоплатов сосредоточил в своих руках как борьбу с разведывательно-диверсионной деятельностью противника в тылу Красной армии, так и руководство организацией разведовательно-диверсионной деятельности в тылу Вермахта, партизанской борьбы.
Особая группа претерпела ряд реорганизаций и 3 сентября 1941 г. была преобразована в самостоятельный 2-й отдел НКВД СССР, возглавленный Павлом Судоплатовым.
На территории союзных республик, в том числе и УССР, создавались 4-е отделы НКВД, занимавшиеся все той же организацией партизанской борьбы. Начальником 4-го отдела НКВД УССР был майор госбезопасности Тимофей Строкач, бывший также заместителем наркома внутренних дел УССР Василия Сергиенко. 4-е республиканские отделы НКВД входили в оперативное подчинение 2-му отделу НКВД СССР.
