Федор Кондрашов ответил на вопросы ТрВ.
— Как возникла идея провести это исследование?
— Из нашей предыдущей работы [2] следовало, что компенсаторная эволюция, то есть переходы из одного Ватсон-Криковского состояния в другое происходят очень часто. Но мы тогда не смогли разобраться, как именно такие переходы происходят.
— Насколько часто в эволюции может встречаться подобный тип переходов?
— Конкретно для вторичных структур мт-тРНК до 60% от всех замен, то есть очень значительный кусок. Насколько этот эволюционный механизм распространён в других молекулах абсолютно непонятно. Основная новизна нашей работы заключается в том, что нам впервые удалось показать, что хоть в каких-то случаях такой не пошаговый механизм является важным.
— Можно ли обобщить результат на комбинации аллелей разных эпистатически взаимодействующих генов?
— Пока что нет, и, наверное, это является самым интересным вопросом на следующие 10–20 лет. Пока совершенно непонятно насколько эпистатические взаимодействия, возникающие между разными аллелями в одной популяции, важны на макроэволюционном уровне. Единственное исключение — мт-тРНК.
— Можно ли как-то это проверить?
— Активно думаем на эту тему. С мт-тРНК мы смогли проверить из-за мутационного неравновесия двух нитей ДНК в митохондрии. Как это проверить в белках или в ядерном геноме пока не понятно.
— Планируется ли развивать эту работу? Если да, то как, если нет, то что на очереди?
— Было бы забавно посмотреть, насколько важен такой процесс в эволюции белков. К сожалению, в белках гораздо сложнее рассмотреть взаимодействия всего двух сайтов (локусов) так как аминокислотные остатки часто взаимодействуют не попарно. Так же актуально дальнейшее развитие теории Кимуры — было бы забавно посмотреть насколько эпистатические взаимодействия между многими генами может повлиять на эволюцию через долины приспособленности.
Михаил Бурцев
[1] Margarita V. Meer, Alexey S. Kondrashov, Yael Artzy-Randrup & Fyodor Kondrashov (2010) «Compensatory evolution in mitochondrial tRNAs navigates valleys of low fitness». Nature. DOI: 10.1038/nature08691.
[2] Kern AD, Kondrashov FA. Mechanisms and convergence of compensatory evolution in mammalian mitochondrial tRNAs. Nat Genet. 2004 Nov;36(11):1207–12.
Нужна ли науке ВАК?
Ольга Орлова
В 2006 г. в Высшую аттестационную комиссию, подтверждающую научную квалификацию российских учёных, пришла новая команда во главе с академиком РАН Михаилом Кирпичниковым. К тому времени в стране катастрофически упал уровень диссертаций и непомерно выросло их количество. Новая команда ВАК выработала трёхлетнюю программу «наведения порядка». Сегодня, по мнению Михаила Кирпичникова, она себя исчерпала. ВАК нуждается в новой стратегической концепции. С главой ВАК беседовала Ольга Орлова.
— Михаил Петрович, в 2008 г. количество защит сократилось на 20% и составило около 27 тыс. в год. 1200 работ по разным причинам были отклонены. Конечно, соблазнительно расценивать снижение количества диссертаций как показатель роста их качества. Но у Вас не как у администратора, а как у действующего учёного нет ощущения, что это отражает снижение интереса к науке?
- Само по себе уменьшение защищённых диссертаций — это не хорошо и не плохо. Но в условиях, когда процент профанаций защит ещё велик, это скорее позитивный показатель.
Если мы когда-нибудь превратимся в страну — а я верю в это, — где человеческий капитал будет основным, и мы снова станем лидерами по количеству настоящих учёных, то нам надо будет увеличивать количество защит. Вот сейчас в России защищается примерно 23,5 тыс. кандидатских и 3,5 тыс. докторских в год, а в Германии -примерно 25 тыс. всех диссертаций. С учётом разницы размеров стран и населения получается, что там процент защит выше, чем у нас. Но это отражает реальную ситуацию развития науки в Германии. Хотя, замечу, этим летом в немецкой печати сообщали о большом количестве покупных диссертаций в Германии. В результате федеральные и земельные власти возбудили немало судебных дел по этому поводу.
- Вас это порадовало?
- А как же! Я ведь русский человек, рад слышать, что у других неприятности! А если серьёзно, то это свидетельствует о том, что даже при развитой университетской системе (как в Германии) государство в любом случае должно заботиться о качестве и строгости системы аттестации.
- Тем не менее, хотя количество защит удалось стабилизировать и даже сократить, количество аспирантов с 1996 по 2006 г. увеличилось в 3 раза — с 60 тыс. до 150 тыс. Что можно сказать о специальностях, по которым защищаются диссертации?
- Вот это более тонкий показатель. И здесь нужно честно признать: мы не преуспели. В аспирантуре у нас 51% всех мест — это общественные и гуманитарные науки. Все остальные — техника, сельское хозяйство, медицина, математика, физика, химия, биология. Тогда как количество реальных учёных в общественных и гуманитарных науках после защиты в этих областях — всего 6%. Это притом, что в целом число действующих учёных в стране падает. Тогда возникает вопрос: почему раздувается аспирантура?
- Молодые люди спасаются от армии?
- Возможно, но к науке это не имеет отношения. Зачем нашему обществу такое количество аспирантов в общественных и гуманитарных науках? И нужно ли это самим гуманитарным наукам? Мы помним, что в 1991 г. родилась новая страна. Нужны были новые юристы, экономисты, обществоведы, философы. Более того, XXI в. науковеды называют веком гуманитарных технологий. А это значит, что специалисты из этих областей должны быть востребованы. Но до какой степени? И куда они деваются после аспирантуры? Идут защищаться. Разумеется, это создаёт колоссальное давление на всю систему научной аттестации. И без того, чтобы государство выровняло количество этих специалистов в соответствии со своими потребностями, в дальнейшем работать ВАК будет очень трудно. Тут возникает проблема не с аттестацией учёных, чем, собственно, и занимается ВАК, а с подготовкой диссертаций, к которой ВАК имеет очень косвенное отношение. Дело в том, что мы не имеем никаких рычагов воздействия на аспирантуру. У нас нет никаких обратных связей.
- Какие могут быть механизмы?
- Во-первых, нужно обеспечить совместную выработку политики аттестации и подготовки научных кадров. Например, этому могло бы помочь создание единого департамента аттестации и подготовки научных кадров в министерстве науки и образования. Ведь одна из причин, которая сдерживает развитие системы аттестации, — это отсутствие организационных изменений в системе подготовки кадров. Министерство делегировало право организационно-технической поддержки Рособрнадзору. В результате любая бумага начинает ходить туда-сюда. Всё это немыслимо усложняет решение насущных вопросов.
- Каких, например?
- Их — масса. Например, много лет не было централизованных денег на систему аттестации. Наконец, удалось выбить на это деньги, но мы почти год их ждали, потому что аппарат не мог разработать принципы оплаты денег за экспертизу. Далее: ВАК до сих пор не имеет достойного помещения и, как следствие этого, нормальной информационной системы. Ведь в том помещении, где мы находимся, просто негде её разместить. Только сейчас удалось добиться решения агентства по имуществу о получении в пользование ВАК необходимого по площади здания.
- Что происходит с информационными системами ВАК?
- Здесь проблем больше, чем достижений. Есть уже известные технологии, вроде системы «Антиплагиат», но они ещё работают в пилотном режиме. Кроме этого, нужно сделать нормальную статистику, сформировать базу данных кандидатов и докторов наук, необходимо запустить логистическую систему всей аттестации, чтобы была связь с диссертационными советами по стране. Надеюсь, что в новом помещении всё это начнёт работать.
- В свете стратегии изменений ВАК какова может быть судьба перечня журналов ВАК — списка научных журналов, публикации в которых принимаются для защиты диссертаций? Есть вероятность его исчезновения?
- Список этот, надо заметить, был принят в начале 2000-х, но, как часто бывает, фактически не исполнялся до 2006 г. Когда мы потребовали, чтобы требования списка стали соблюдать, мы уже понимали, что этот перечень — мера искусственная и временная. Но в условиях, когда представляли крайне слабые диссертации, когда существовала малая публичная платформа для их обсуждений, когда был низкий уровень самой научной периодики в России, — пришлось к этому прибегнуть. Короче говоря, мера оказалась хотя и временной, но необходимой. За три года мы несколько раз пересматривали и уточняли список. Мы также попытались придумать правила попадания в список ВАК с понятными всем критериями. Затем включили в список иностранные журналы. И, наконец, определили некую политику развития этого списка: конечным результатом, как это ни парадоксально, должно стать его исчезновение.
