В этой связи стоит напомнить слова великого оратора и юриста Марка Тулия Цицерона – «адвокат растет с делами». Эта истина универсальна на все времена: от древнеримской до будущей цифровой цивилизации.
Отметим, что законы и условия жизни российской монархии подразумевали жесткое пресечение всякого вольнодумства и оппозиции, но именно конец XIX века и начало XX ознаменовались появлением многочисленных революционных движений, кружков, групп и партий. К. Маркс уже пишет «Капитал», призрак коммунизма вовсю бродит по Европе, революционные веяния эпохи не способствуют укреплению власти императора.
Несмотря на то что адвокатов эти веяния практически не касались, они в первую очередь были профессионалами и стояли на защите принципов верховенства права, государство ошибочно принимало эти сигналы за выражение неуважения к власти и в определенной степени проявление оппозиции. Государство все больше видело в деятельности адвокатов опасность. Выступая в судах открыто и публично, адвокаты, по сути, клеймили государственное обвинение, несовершенную государственную машину в лице зарвавшихся чиновников: жандармов, следователей, прокуроров. Все это расценивалось недальновидными правителями как прямая критика существующего режима, что, естественно, являлось ошибкой.
Одно дело – преследовать тех, кто расклеивает листовки, подговаривает рабочих, крестьян, матросов и солдат на мятеж, другое дело – преследовать сословие присяжных поверенных, которое профессионально выполняло свой долг, свою миссию. Все это в конечном итоге привело к тому, что стали появляться первые дела против адвокатов. Адвокатскому сообществу не раз приходилось демонстрировать сплоченность и вставать на защиту интересов представителей своего сословия. Ярким примером может служить, например, «Дело Бейлиса», которое затем переросло в так называемое «Дело 25 адвокатов», – дело об уголовном и дисциплинарном преследовании представителей адвокатского сообщества Санкт-Петербурга, выразивших свое негативное мнение о складывающейся ситуации при расследовании жестокого убийства, открыто заявляя, что государство извращает основы правосудия, пытаясь перекладывать вину за прорехи следствия на защитников.
В период роста накала либеральных настроений в предреволюционной Российской империи власть ошибочно трактовала позицию адвокатов, видя в ней опасность.
Адвокаты были ложной целью. Необходимо было сосредоточиться на реальных революционерах, террористах, мятежниках и заговорщиках. Государство и его представители все глубже заблуждались, забывая о том, что адвокатура – это законный институт, представители которого не являются подпольщиками-революционерами.
Адвокаты всеми силами пытались показывать, что законность состоит в том, чтобы выслушать мнение каждого, чтобы в рамках открытого и гласного процесса, изучив доказательства как обвинительного, так и оправдательного характера, вынести справедливое решение.
Ведь если обвинение не выдерживает проверок оправдательными аргументами – оно незаконно.
Основной принципиальный вопрос заключается в том, к каким стандартам в сфере защиты прав стремится государство. Ведь чем выше уровень мастерства адвокатов, тем выше должно становиться качество работы прокурора и суда. Как известно, в результате революции Россия пришла именно к низким стандартам. С 1917 года, с момента принятия советской властью Декрета о суде № 1, по 1922 год, до момента принятия Положения об адвокатуре, институт поверенных присяжных был фактически ликвидирован. В этот период времени практически любой гражданин мог выступать в качестве защитника в суде, стирались все требования, качество защиты порой опускалось до нуля. До начала формирования советской адвокатуры ситуация была крайне плачевной.
Суды послереволюционного времени были олицетворением самых низких стандартов защиты. Никаких адвокатов и обсуждений: собирались и принимали решение о том, что человек – враг народа. Решения принимались не по закону, а по убеждению и в соответствии с «революционной необходимостью». Ей на смену приходит еще один квазипроцессуальный принцип – понятие «социалистическая законность».
Но ведь законность не может быть социалистической, капиталистической или какой-либо еще – она единая, потому что закон – единственный эталон, уравнивающий всех людей, вне зависимости от их национальности, благосостояния, профессии, политических убеждений и прочих факторов.
Если обратиться не только к опыту и практике российской адвокатуры, но и к международным истокам, то в других государствах адвокатура зародилась гораздо раньше. Например, когда мне пришлось работать в Испании, я видел традиционную испанскую адвокатуру, сложившуюся несколько сот лет назад. В период работы во Франции я узнал, что французская адвокатура существует там с XIII столетия. Общепринято считать, что сословие адвокатов Франции появилось в 1270 году благодаря «Учреждениям Людовика Святого», где адвокатура впервые упоминается как единая профессиональная корпорация. Однако как таковые адвокаты на французских территориях появились гораздо раньше. Некоторые ученые утверждают, что это произошло в 600—700-х годах. Французская адвокатура пережила не менее сложные времена, чем российская, пройдя через революционные потрясения и гонения, но от этого стала лишь сплоченнее и в итоге крепко упрочила свои позиции в системе правосудия и защиты гражданских прав французского народа. Ее основной девиз, «Свобода и независимость», является базовым принципом для торжества справедливости и правосудия.
Сплоченность, взаимовыручка и единство в адвокатском сообществе, о которых упоминалось ранее, служат примером надежности и крепости корпорации для всей мировой адвокатуры как одного из основных институтов гражданского общества.
Например, французские адвокаты проявили стойкость и сплоченность во время суда над женой последнего французского монарха Людовика XVI Марией-Антуанеттой. Этот процесс вызвал большой ажиотаж в обществе, так как судили и казнили не кого-нибудь, а королеву. Учитывая условия, при которых под революционную гильотину мог попасть кто угодно, адвокаты, защищавшие Марию-Антуанетту, были одними из главных кандидатов на расправу после ее осуждения и казни. Тогда адвокатское сообщество Франции заступилось за своих коллег, обратившись с письмами в трибунал, а также в Национальный конвент, настаивая на том, что адвокат не может быть привлечен к ответственности за позицию, которую он занимает по делу своего подзащитного, – это противоестественно и противоправно.
Особенно парадоксально, что, как и в случае с Великой французской революцией, отцами которой принято считать Жоржа Жака Дантона, адвоката в Королевском совете, и Максимилиана Робеспьера, адвоката из Артуа (область на северо-востоке Франции), Октябрьскую революцию в итоге возглавил бывший помощник адвоката Владимир Ульянов. Они же и выступили главными гонителями независимой адвокатуры после революции.
Возможно ли, чтобы адвокаты, уходящие в политику и занимающие самые высокие посты в государственной иерархии, отступали от фундаментальных принципов законности и справедливости и по сути превращались в антиподов – оборотней?!.
Сегодня, выбирая профессию адвоката, необходимо осознавать ее специфику. Интересное наблюдение в этой связи: если 20 лет назад я заходил в студенческую аудиторию и спрашивал о том, хочет ли кто-то стать адвокатом, большинство студентов поднимали руки, сейчас поднимают руки максимум 5—10 человек в аудитории в 300 человек. Складывается впечатление, что этот пример олицетворяет падение престижа профессии, но это не так. Подобная ситуация – это отражение состояния нашего общества, политической и экономической ситуации, принимаемых и исполняемых законов. Сейчас, как никогда, профессия адвоката очень сложна. Сегодня мало быть талантливым оратором, отлично знать юриспруденцию, право, психологию, финансы. Помимо этого, нужно иметь определенный авторитет и зачастую нужные связи. Как говорится в одной поговорке: «Одни адвокаты знают закон, а другие судью». Так, конечно же, быть не должно. Адвокат должен расти не со знакомствами, а с делами.
