Грянула музыка. По традиции, первый танец я танцевал с мамой. Протянул ей руку, и мы понеслись вскачь по поляне. Прыжок, поворот, прыжок, поворот. Быстрый ритм, сбившееся дыхание. Но зато – ощущение необычайной свободы и легкости, которое наполняло все тело. Мне хотелось жить, радоваться, любить весь мир. Мама смеялась. Потом я часто вспоминал её именно такой: веселой, раскрасневшейся от темпа танца, с выбившимися локонами, бесконечно гордой своим взрослым сыном.
К нашей паре присоединились и другие. Конечно, все хотели потанцевать с именинником, поэтому к ночи я не чувствовал ног. Но гостей надо уважать, поэтому и не подумал жаловаться. Зато, когда первые ряды приглашенных потянулись домой, ощутил настоящее счастье. Каждого провожал до ворот, благодарил за подарки и проведенное с нами время.
К той поре сестры и брат уже давно спали: малышам нельзя допоздна веселиться с взрослыми. Я помог маме убрать последние следы праздника, и они с отцом тоже ушли. Я пообещал, что немного подышу свежим воздухом и запру дверь. На самом деле, хотелось другого. Я осторожно забрал из дома меч, вышел на задний двор и размахнулся, пытаясь угадать силу удара. Выпад, еще, и еще. Какое пьянящее счастье! А после уроков и вовсе стану лучшим мечником в ае, а, может, и во всей Ассари.
– Трепещите, противные маги! – приказывал воображаемым врагам. – Я покажу вам, чего стоит Зардан Феллор.
И поднял меч над головой, не удержал и уронил на землю.
– Да чтоб тебе! – неловко взмахнул рукой, а когда с пальцев сорвались искры, замер с разинутым ртом. Что это было? Как такое вообще могло получиться? Может… Может, это последствия благословения Эррея? Да, точно. Вот посплю, и завтра все пройдет.
Только гнетущее чувство внутри подсказывало, что не пройдет ни завтра, ни через год, ни через два. И моя жизнь тоже никогда уже не будет прежней. Я подхватил меч и бросился в дом, спрятал его под лавку, лег и до самых ушей укутался в одеяло. Сердце бешено стучало, так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Что происходит? Что со мной не так? Верить в самое страшное я отказывался.
Я ведь не могу оказаться магом, правда? Не могу? Закрыл глаза, мечтая, чтобы поскорее наступил завтрашний день, в котором не будет странных искр и непривычного страха. День, в котором все будет хорошо.
Глава 3. Беда не приходит одна
Больше всего на свете мне хотелось забыть о том, что случилось, только никак не получалось. Я все время ждал, что искры вернутся, и казалось, что кончики пальцев постоянно жгло. Приказывал себе не думать, но мысли снова и снова напоминали, что моя жизнь изменилась безвозвратно. Однако, искры больше не возвращались. Постепенно тревога уснула, и жизнь пошла своим чередом.
Наступила середина лета. Дни стали такими длинными, что, казалось, ночи и вовсе исчезли. А, может, дело было в том, что кипела работа в поле и во дворе? Мы с братом и отцом уходили ранним утром, пока мама оставалась с девочками хлопотать по хозяйству, и возвращались поздно вечером. Сил оставалось только на то, чтобы поужинать. После этого я падал на лавку и засыпал, едва голова касалась подушки. Может, действительно искры были случайностью? И больше не вернутся? Спрашивал себя об этом снова и снова, но ответа все равно не было.
Беда, как это всегда и бывает, грянула неожиданно. В тот день с утра заладил дождь, поэтому мы остались дома. Конечно, и здесь хватало дел, но мама решила, что нам стоит отдохнуть, и после обеда я только и делал, что таращился то в окно на мутные капли, то в стену, на которой играли неясные отсветы и блики. Пахло грозой. Этот запах проникал сквозь приоткрытую дверь и наполнял все пространство.
Тим тоже маялся бездельем. Поэтому, когда стук капель стал реже, он заметил это первым.
– Зар, гляди, дождь заканчивается! – Он радостно метнулся к окну. – Наконец-то! Чем займемся вечером? Может, к озеру?
– Не хочется, – потянулся я.
– Как скажешь. Тогда пойдем к рыжему Мику? У него собака привела щенят.
– Хорошо, к Мику можно, – на правах старшего смилостивился я. Мне и самому хотелось взглянуть, потому что собака у Мика была, что надо. Большая, черная, как порождение Мирея, ушастая, лобастая. Загляденье!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тим радостно заметался по общей комнате, и, как только упала последняя капля, потащил меня на улицу.
– К ужину чтобы были! – донесся голос мамы.
– Хорошо, – эхом откликнулись мы и поспешили прочь.
Мик как знал, что мы придем. Уже деловито выхаживал вдоль забора, вглядываясь, кто из мальчишек первым прибежит глазеть на пополнение.
– Привет, Мик! – подлетел к нему Тим. – Ну, где они?
– За мной, – прищурился тот. – Только в сарай не входить, Панка злится.
Панкой звали, конечно, собаку. Мы заверили, что не потревожим животное, и сквозь крохотную щелку заглянули внутрь. Черная Панка лежала на сене, а рядом с ней копошились три таких же черных комочка. Красота!
– Подари мне одного, – попросил Тим.
– Прости, приятель, родители уже всех пообещали соседям, – развел руками Мик. – А айда в догонялки?
Никто отказываться не стал, а вскоре к нашей компании присоединились еще трое мальчишек, и мы с гиканьем и свистом носились по селу, пугая кур. Те громко квохтали, будто ругали нас, а мы чувствовали себя замечательно и втайне жалели, что дождь бывает так редко.
Уже стемнело, когда мы с Тимом подошли к дому. Оба понимали, что за опоздание мать по голове не погладит, и теперь не я тащился за братом, а он за мной.
– Давай, ты первый, – подталкивал меня в спину.
– Почему сразу я?
– Потому что ты старший, ты меня защищать должен, – хитро ответил Тим.
Старший! На год-то всего! Но иногда и год – огромная разница. Особенно когда нарушил приказ мамы и ждешь, кому влетит раньше.
– Ладно. – Я принял удар на себя.
– Ты лучший брат! – Тут же повеселел Тим и забыл обо всех наших препирательствах.
А мама уже ждала во дворе, недовольная и взволнованная. Очень захотелось вжать голову в плечи, стать маленьким и незаметным.
– И где это вы были? – спросила она, стоило переступить черту, отделявшую наш двор от улицы.
– Мам, мы… просто заигрались. – Я, как и обещал, вышел вперед. – Извини.
– Ладно ты, Тим, – бушевала мама. – Но ты-то, Зар! Уже взрослый, прошедший ритуал юноша. Надо быть ответственнее.
– Я понял. Постараюсь, – решил, что лучше повиниться, чем спорить. Но, видно, у мамы было совсем плохое настроение, потому что она как раз останавливаться не собиралась.
– Постарается он! Надо быть серьезнее. Какой пример ты подаешь брату?
Почему-то стало обидно. Хотя, упреки были справедливы, но при чем тут Тим?
– Я ничего не сделал! – выкрикнул в сердцах и махнул рукой. И остолбенел, глядя, как язычок пламени сорвался с пальцев, и огонь будто нехотя пополз по стене сарая.
– Мам. – Тим указал на разгорающееся пламя.
– Ох! – Она всплеснула руками. – Лукас! Лукас, беда, горим!
Отец тут же вылетел из дома. За ним следом – растрепанные сестры. Младшая уже начала реветь, старшая пока держалась. Все схватились за ведра, кадки – всё, что было под рукой. На наше счастье, все вокруг было еще мокрым после дождя, и пламя расползалось медленно. Вскоре от него остался лишь неприятный дымок и запах гари, а мы вшестером стояли перед сараем, как перед обломками нашей жизни. Моей жизни, если уж на то пошло.
– Дети, марш в дом, – скомандовала мама. – Зардан, а ты останься.
Я замер на месте, стараясь убрать с глаз растрепавшиеся темные волосы. Отец покосился на мать, видимо, что-то понял и тоже остался. Дверь закрылась за спиной Тима. Он ведь тоже видел. А если кому-то расскажет?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Зар, – мама опустила руки мне на плечи, – милый, что это было?
– Я не знаю, мам, – ответил шепотом. – Это всего второй раз. Первый был после ритуала.
– Что случилось, Карин? – сурово спросил отец.
– Наш сын – маг, – едва слышно ответила она.
– Лукас, что там у вас? – раздался голос соседки. – Помощь нужна?
