Он одиночка в толпе.
На этот раз вслух он ничего не сказал. Не дождавшись ответа, Костров продолжил:
— Мне не понравилось, как на вас сегодня смотрел Данюк. Должен вас предупредить, что он приехал не один и привез из Москвы троих отморозков. Я их видел, когда устраивал в лучшую гостиницу. От них можно ожидать всего, если представиться возможность остаться безнаказанным, списав все на Вольд.
— Спасибо, я это учту, — сухо поблагодарил Картазаев.
— Я хотел подчеркнуть, что если вам понадобится помощь-любая, которую я смогу оказать как вице губернатор, можете на меня рассчитывать.
Картазаев внимательно посмотрел на Кострова, тот взгляд выдержал.
Когда, интересно, попросит, подумал Картазаев. Не важно чего — губернаторства без приставки "вице", перевода в Москву, да мало ли. Такие подарки просто так не делают.
— У вас железные нервы, или вы так и не сняли свою маску, — заметил Костров. — Как мне сообщили, я на таблетках. Признаюсь откровенно, я боюсь. А вы нет? Ну, как знаете. За сим разрешите откланяться. Будете у нас в городе, милости просим.
Картазаев жестом остановил его.
— Я бы посоветовал вам, прежде чем разбивать карантинный лагерь, позаботиться о путях эвакуации. Поставьте прямо в лагере пару ""Уралов", а еще лучше вертолет.
— Вы думаете, Вольд может расшириться? — обеспокоено спросил Костров.
Картазаев пожал плечами:
— Предсказания не моя стихия.
— Ну что ж, прощайте, — Костров протянул ему руку. — На этот раз мне действительно пора. А это, кажется, к вам.
К Картазаеву приблизился молодой боец в камуфляже, вооруженный автоматом со складным прикладом. Из ранца торчала антенна радиостанции.
Был он небольшого росточка, по-мужицки крепкий и широкий. Ноги "кавалериста". Судя по обстоятельной речи явно деревенский. Смешной вздернутый нос украшали бесчисленные конопушки. Парнишка заговорил, стараясь, чтобы его голос звучал солидно, но эффект получился обратный и стало явно видно, что он еще совсем пацан, только что со школьной парты.
— Гвардии рядовой Мошонкин, — пробасил десантник. — С этого момента поступаю в ваше полное распоряжение.
— Этого я и боялся, — сказал Картазаев.
А про себя подумал: "Ну и гадский папа этот Лощекин. Отомстил все — таки".
Глава 2
В Новоапрелевск можно было добраться двумя путями. Шоссе делало небольшой крюк и подходило к городу с севера. Другая дорога, похуже, по насыпи следовала к Новоапрелевску напрямую мимо дач.
Трое молодых людей — два парня в цветастых "багамах" и девица в обтягивающих брючках — выбрали шоссе.
— Заедем с парадного входа, — заявил Виталий, которого все на модный манер давать друг дружке иностранные имена, называли Вит.
Инна (между своими Инесс) являлась девушкой Вита, поэтому была согласна с дружком.
Второй парень Максим (Макс) был в компании фигурой ведомой. Застенчивый и затюканный до невозможности, он был давно и безнадежно влюблен в Инну, но фигурой не вышел, худой словно жердь, и цветастая рубашка болталась на нем как на пугале.
Единственной причиной, по которой Вит повсюду таскал Макса с собой, являлось то, что он знал о тайной страсти своего приятеля и всласть потешался этим.
Обычная старая легковушка, превращенная в кабриолет путем ампутации крыши, лихо рассекала жаркий воздух. Дело было еще в начале лета.
— Смотри, как я ее держу, Макс! — крикнул Вит и с видом хозяина клал руку на пышную грудь девушки. — Завидуй, Макс! Ты что, думаешь здесь не за что подержаться? Смотри!
Не долго думая, он расстегивал на девушке блузку, оттягивая эластичный лифчик книзу. Макс отворачивался. Если честно он и не целовался еще ни разу по-настоящему, и поэтому вид подрагивающих грудей и сосков, ярко розовых словно губы, был для него зрелищем постыдным. Это было НЕХОРОШО.
Макс был домашним мальчиком. Любимым его занятием было
чтение книжек на диване. И еще хуже того, что он был домашним мальчиком, он еще был маменькиным сынком.
Мама была строгих правил, и с детских лет ей удалось привить Максу стойкое отношение к сексу, как к чему-то неприличному, чему нет, и не может быть места в жизни.
Глядя на прыгающие женские груди, Макс разрывался на части от стыда.
Спирало дыхание, одновременно в низу живота возникло невыносимое тиснение. У него там словно росли крылья, норовя вздернуть кверху не только штаны, но и его самого.
— У нашего Максика торчун! — хохотал Виталий. — Ай-яй-яй. Иди-ка в кустики, малявка, подергай его, может и спадет.
Стремясь сделать побольнее, он всегда называл Макса малявкой.
Максим никогда бы не стал с ним водиться, если бы не Инна.
Максим недоумевал, что она нашла в этом вечно немытом и плохо пахнущем второгоднике, который сидел в школе до двадцати лет, и никак не мог ее окончить.
Отправляясь к старому приятелю Виталия в Богом забытый Новоапрелевск, Максим знал, что ничего хорошего из этой затеи не получится, но ничего не мог с собой поделать. Он был слабовольным человеком.
Был готов к бесконечным придиркам, откровенным издевательствам, лишь бы видеть Инну.
Не доезжая города, Виталий остановил машину и сказал:
— Надо отлить.
Для этого он не стал даже вылезать из-за руля, только приподнялся и, приспустив бесформенные по моде штаны вкупе с обширными трусами, вытащил давно не мытый и дурно пахнущий член и пустил струю прямо над девушкой.
— Хороша пушка! — сказал он. — И весьма приличного размера. Как ты ее, Инесс, терпишь, — он искоса глянул на притихшего на заднем сидении приятеля и продолжил. — Малявка бы не смог.
И расхохотался. Максим слабо улыбнулся, сделав вид, что оценил не Бог весть, какую шутку. На самом деле ребята в школе болтали разное: и что Виталий бомжей в задницу трахает за бутылку пива, и что сам иногда ее подставляет, когда на мели и срочно нужны деньги.
И все несказанно удивились, когда узнали, что Инна, такая чистая, такая ПРИМЕРНАЯ, связалась с таким. Не поймешь этих баб, философски подумал Максим.
Виталию, наконец, заблагорассудилось закончить отвратительный стриптиз, от которого удовольствие получал он один, и они, продолжив путь, скоро въехали в город через северную его оконечность.
Прямо около дороги расположилось приземистое здание кафе "Север", Виталий пошел купить сигарет и Инну с собой потащил.
— А ты сиди тут, машину сторожи, — приказал он Максиму. — Знаю я этих новоапрелевских, сам отсюда, им машину спереть, как два пальца описать. Пошли, красотка!
Они исчезли за выцветшими, с облупившейся зеленой краской, дверями кафе и надолго. Максим весь извелся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
