Мы уже собирались двинуться к ней, когда Гринлиф, посмотрев на землю перед ногами своей лошади, удивленно вскрикнул и заметил:
– Следы лошади! И совсем свежие! Хотел бы я знать, кто здесь проезжал!
Я увидел, что он разглядывает полоску наносного песка, на которой отчетливо видны были следы лошадиных копыт.
– Может, это дорога на Сан Джеронимо? – спросил я, припомнив вчерашний разговор.
– Начинается здесь, – ответил мой проводник. – Дорога на Джеронимо идет прямо через равнину, а наша поворачивает налево, на восток, как видите. Тот, кто тут побывал, должно быть, направлялся в городок – пуэблита, как называют его скотоводы. Но кто бы это мог быть? Не могу представить себе, чтобы кто-нибудь из Лас Крусес туда поехал.
– А я могу. Но не из Лас Крусес, а из соседнего поместья. Дон Гиберто Наварро. Он сказал вчера вечером, что у него дело в Сан Джеронимо и что он собирается выехать туда рано утром.
– Ну, тогда это, должно быть, он. Однако не похоже на след лошади молодого Наварро. Мы с ним много раз охотились вместе, и я знаю его лошадь. Великолепное животное! Нет в его копытах ни одного гвоздя, который не был бы знаком Гринлифу. Прежде чем отправляться дальше, капитан, мы должны убедиться, что это его следы.
Говоря это, он спрыгнул с седла и, склонившись к следам, принялся их разглядывать.
Продолжалось это недолго. Почти тут же распрямившись, он воскликнул:
– Нет, это не лошадь Наварро. Другая. С ее копытами я тоже хорошо знаком. Тут проехал дон Мануэль Квироя, мажордом Лас Крусес. Хотел бы я знать, что его сюда привело и что он тут делает. Должно быть, выехал очень рано, раньше нас, капитан.
У меня возникло подозрение, но такое смутное и невероятное, что я не стал его обдумывать, тем более делиться им с проводником. И мы поехали дальше, к Серро Энкантадо.
Глава IV
Зачарованная гора
Как я и ожидал, одинокая вершина оказалась сложенной из слоистых пород, среди которых преобладал гипс, представленный той пластинчатой формой, которая именуется селенитом; именно острые края этого минерала отражали солнечные лучи мириадами бриллиантов. Но золота здесь нет: ни зерен, ни песка, ни самородков; и, возможно, знай я это заранее, так никогда бы и не увидел Серро Энкантадо в Коагуиле. Должен сознаться, что надежда открыть вета[19] этого драгоценного металла и вызвала у меня желание осмотреть гору.
Склоны со всех сторон круто обрывались к окружающей равнине, и лишь на узких карнизах слоистых скал росли многочисленные разновидности кактусов: замии, цикаса, древовидной юкки – и другие растения, характерные для этой местности. Подняться пешком или тем более верхом совершенно невозможно; сделать это можно только по большой расселине, проходящей почти точно в центре склона; расселина возникла в результате водной эрозии: тропические ливни, падая на плоскую вершину, бурными потоками стекают с нее здесь. По этой расселине, сейчас сухой, можно подняться даже на лошади. Гринлиф однажды здесь поднимался; и хотя я разочаровался в надежде найти золото, мне хотелось внимательней разглядеть эту любопытную геологическую формацию. Больше того, я видел на вершине чащу вечнозеленой растительности – похоже на сосны и можжевельник; и по опыту знал, что там можно собрать богатый урожай для изучения естественной истории.
Мы поехали вверх по усеянной булыжниками расселине. Подъем оказался довольно трудным. Тем не менее мы добрались до вершины, и тут я был вознагражден за предпринятые усилия. Вершина оказалась совершенно гладкой площадкой в несколько сотен ярдов в длину и столько же в ширину, поросшей самыми разнообразными деревьями, но главным образом карликовыми кедрами и веерными пальмами, среди которых росли и древовидные юкки. В ветвях перелетали птицы, которых я раньше не встречал; особенно заинтересовал меня мексиканский дятел, который устраивает гнездо в высоких полых цветочных стеблях американской агавы.
Меня так заинтересовали эти орнитологические наблюдения, что я решил всю ночь провести на вершине. Благодаря предусмотрительности дона Дионисио Гринлиф прихватил с собой полную корзину еды; а для лошадей было достаточно травы между деревьями. Они напились из небольшого пруда у нижнего края расселины, а если захотят пить еще, можно срезать толстый ствол огромного мелокактуса, которые растут повсюду, и они утолят жажду.
Побродив с ружьями и набрав много образцов различных птиц – они оказались почти такими же ручными, как домашняя птица, и не подозревали об опасности, – мы выбрали место для ночевки и принялись разжигать костер. Место находилось вблизи края вершины, у склона, выходящего на обширную льяно, которую мы могли видеть во всех направлениях: на север, юг и запад. На западном горизонте виднелась темная горная полоска – сьерра; я знал, что что это один из хребтов знаменитой Болсон де Мапими, одинокой закрытой долины, почти не известной современным мексиканцам; они осмеливаются посещать ее только под сильной охраной. Ибо это место обитания отрядов индейцев-бравос; здесь живут индейцы племени липанос, враждующие с мексиканцами, хотя и дружески настроенные по отношению к жителям Техаса.
Мы говорили об этих дикарях, с которыми Гринлиф был знаком. И в это время наше внимание привлек какой-то предмет внизу на равнине. Издалека небрежному взгляду виднелось только крошечное красное пятно, выделявшееся на фоне зеленой травы. Но если приглядеться внимательней, можно было различить под этим красным пятном другое, большего размера и черное; это пятно перемещалось и, следовательно, было живым. Когда я достал полевой бинокль, пятно оказалось всадником в красной накидке.
– Дон Гиберто Наварро! – воскликнул я.
Гринлиф, посмотрев в бинокль, подтвердил мое заключение.
– Это он, – сказал проводник, продолжая смотреть в бинокль. – Конечно, не он один носит красную манья; но я узнал бы его лошадь из десяти тысяч. Лучшей лошади не бывает. Это молодой Наварро на пути в Сан Джеронимо – вы ведь сказали, что он туда собирался.
– Странно, что он так поздно, – небрежно заметил я. Солнце уже начало заходить. – Я слышал, как он сказал, что выедет рано, чтобы успеть на праздник в Лас Крусес.
– Не бойтесь, капитан, он вернется вовремя. Не позволит, чтобы красотка Беатрис – она его возлюбленная, знаете, – танцевала с другими парнями, а его бы тут не было. Можете поверить мне на слово, он будет в Лас Крусес до Рождества.
– Но как это возможно? Праздник завтра, а ему еще далеко до Сан Джеронимо. Еще тридцать миль, не правда ли?
