— Укладывайся. Я пошла мыть руки.
Когда я вернулась из ванной, Славка уже разместился на сложенном диване, оголив пятую точку. Я оглядела тощую Славкину задницу, неожиданно вспомнила своего вчерашнего гостя — и фыркнула.
— Чего ржешь? Будто первый раз мою жопу видишь.
— Потом расскажу, — я свернула у ампулы голову и принялась набирать содержимое в шприц. — Давай, Славян, расслабь булки.
Славка вздохнул — но мудро промолчал.
***
— Ну чего — сразу побежишь или чаю попьешь? Я, честно сказать, еще не завтракала.
— Попью, раз пришел. Ты мне, опять же, что-то рассказать собиралась. Только, Лесь, пакет из прихожей сейчас принесу.
— Слава!
— Аленка передала! — безапелляционно отрезал брат.
Между мной и моим двоюродным братом есть одно существенное отличие. Славка женат и отец двоих детей, мальчика и девочки. Жена его, Алена, очень милая девушка. Только невероятно хозяйственная. Она из деревни, поэтому у Славки, который старше меня на два года, уже есть не только жена и двое детей, но и дача! Вот даров природы оттуда мне как раз и привезли. Я обреченно смотрела на огромный жёлтый пакет, в котором были пупырчатые огурцы, салатная зелень, петрушка, укроп.
— И вот тут жимолости чуть-чуть, — Славка выгрузил на стол пластиковую банку из-под майонеза, почти полную лиловых продолговатых ягод. — Птицы половину сожрали, сволочи. Я пугало соорудил — чхать они на него хотели.
— Славка, ну куда ж мне это все… — я беспомощно смотрела на дары природы.
— А кто нам регулярно про важность клетчатки в рационе задвигал? — невозмутимо парировал брат. — А тут и клетчатка, и витамины. А вот это, — Славка выудил последний элемент из пакета. — Это к чаю.
На столе появилась упаковка курабье и какие-то сушки.
— Кто-то же должен тебя кормить, — завершил свой акт гуманитарной помощи брат. — А то ты же вечно все деньги непонятно на что спускаешь…
— Слава, не начинай!
— Я не начинаю. Я продолжаю.
— И не продолжай!
— Ладно, толку с тобой говорить. Тут даже батя мой бессилен. Давай чай пить. Чего ты хотела мне рассказать?
***
Под конец моего рассказа о вчерашних событиях на балконе и около него Славка уже просто неприлично ржал, похрюкивая.
— Ох, бедный мужик, — вздохнул он, оттирая рукавом футболки с лица выступившие от смеха слезы.
— Ах, это он — бедный мужик? С чужой бабой переспал — и бедный мужик?! Вот она — настоящая мужская солидарность!
— Ну, он же не виноват — если она, в самом деле, не сказала, что замужем! А ситуация — хуже не придумаешь! — Славка с шумом отхлебнул чаю и продолжил развивать свою мысль: — Прикинь, голый — и на чужом балконе! Это ему повезло, что такая адекватная, как ты, попалась.
Я задумалась. По нынешним временам слово «адекватная» — это прямо о-го-го какой комплимент.
— Слав, скажи мне, почему вы, мужики, все одним местом думаете?
— Это каким же? — ухмыльнулся брат. Лекарство, скорее всего, уже подействовало, и Славка повеселел по-настоящему, а не напоказ.
— Тем самым, — огрызнулась я. И дополнила ехидно: — Носитесь со своими яйцами, будто это великое чудо природы.
Славка к моей манере речи, бывшей следствием моего образования и работы, привык и даже бровью не повел, продолжал пить чай, деловито хрустя печеньем.
— Между прочим, птицы тоже несут яйца.
— Но только вы, мужики, делаете это с таким пафосом.
И Славка снова заржал и продолжил с крайне довольным видом пить чай.
— Расскажи, как у вас дела? Как ребятишки? — я решила, что хватит уже на «голопузую» тему разговаривать, будто других нет.
— Малая просит кота. А куда нам кота?
Кота им в самом деле некуда. Славка с женой крутились, как могли, чтобы обеспечивать двоих маленьких детей. Кота им сейчас, и правда, не вариант.
— Привози ко мне, пусть Кефира потискает.
Кефир мяукнул, словно то ли протестуя, то ли соглашаясь. Славка покосился на кота, сидевшего на третьем табурете.
— Ты же знаешь, что он детей ни за что не поцарапает. В самом крайнем случае вывернется и слиняет.
— Знаю, — кивнул брат. — Может, и правда привезу, раз приглашаешь.
— Только предупреди заранее. Чтобы я не на дежурстве была.
— Конечно.
Глава 2
Славка уехал. А я вынуждена была признать, что снова в постель и валяться мне уже не хочется. А значит, придётся заниматься чем-нибудь общественно-полезным. Или бесполезным.
Я как раз закончила мыть посуду после нашего со Славкой чаепития, когда снова раздался телефонный звонок. Я вытерла руки полотенцем — братом-близнецом того, которым прикрывал вчера чресла незваный гость, хмыкнула — и взяла телефон.
Так. У меня, похоже, намечается, семейная суббота.
— Здравствуй, мама.
— Здравствуй, Лесечка. Ты на работе, дома?
— Дома.
— Ой, я тебе разбудила, наверное? Прости, пожалуйста.
Я покосилась на часы, вздохнула. Мы это все проходили уже, и не раз.
— Как твои дела, мама? — я решила лучше сразу перейти к сути вопроса. — Как здоровье?
— Ох, Лесечка, и не спрашивай.
Но я же уже спросила. Давай, мама, поскорее покончим с этим спектаклем. И я не особо вслушивалась в последовавший далее рассказ о том, что у дражайшей Елизаветы Владимировны что-то нашли в почках, что делали УЗИ и что назначили страшно дорогое лечение. И я уже не стала повторять своих предыдущих ошибок. Не стала просить прислать мне фото заключения УЗИ, чтобы показать нефрологу в нашей больнице. Не стала говорить, что узнаю, что можно сделать в этой ситуации в рамках программы обязательного медицинского страхования. Не стала предлагать организовать консультацию у другого доктора.
Все это не нужно. Все болезни маменьки, которые у нее внезапно вспыхивали в совершенно хаотическом порядке, имели один-единственный генезис. И все это сводилось к одному единственному вопросу.
— Сколько надо денег?
Вот мы и перешли к сути. Мне без промедления озвучили сумму. По-моему, за эти деньги можно купить новую почку.
— У меня столько нет.
— А сколько есть, Леся? — голос маменьки стал совершенно деловой, уже без притворного оханья на темы здоровья.
Я прикинула остаток на карточке, грядущие обязательные траты и планируемые денежные поступления — в виде ближайшего аванса.
— Половина.
— Это тоже подойдет.
Распрощались мы после этого быстро. А я сама, чтобы избежать дальнейших и неминуемых, если не переведу быстро деньги, напоминаний, открыла банковское приложение. Несколько быстрых тычков пальцами — и вот на моем остатке красуется совсем унылая цифра. Ничего, до аванса дотяну как-нибудь. Вон, Славка мне огурцов привез. А, может, подработка какая-нибудь подвернется.
В колено мне уперся своей рыжей мохнатой башкой Кефир. Я наклонилась и потрепала кота по ушам. Не дрейфь, рыжий, твоего корма у меня еще на месяц запасы есть. Не помрешь с голоду.
Может возникнуть вопрос, откуда у девицы с такими стесненным — не только моими стараниями, конечно, отрицать не буду — финансовыми обстоятельствами завелся такой дорогой домашний питомец. А у Кефира на самом деле и имя, состоящее из пяти или шести слов, и родословная, как у британской королевы. Мне на такого кота с моим текущим уровнем доходов и, главное, расходов, всю жизнь работать.
Но мне Кефир достался абсолютно бесплатно. Еще и с приданым в виде лотка и запаса корма на две недели.
А дело было так…
***
В отделении челюстно-лицевой хирургии, где я тружусь медицинской сестрой, новогодняя ночь — это ни хрена не пора чудес. Ночь с тридцать первого декабря на первое января — это время, когда разверзаются врата ада. И его обитатели начинают срочно раскраивать друг другу морды.
Я в новогодние праздники традиционно дежурила — ибо я страшно жадная до денег, как уже, наверное, понятно. Я, собственно говоря, последние года четыре встречаю Новый год на работе. Привыкла. Но в предпоследний Новый год даже меня, привыкшую, часам к трем ночи, мягко говоря, утомил бесконечный поток пьяных жертв драк и прочих дебошей. И тут скорая привезла хозяина Кефира.
