А когда я открыла дверь квартиры, он о себе тут же напомнил.
Кот и человек смотрели друг на друга. И я замерла. Мы так и замерли втроем у порога входной двери, словно какая-то замысловатая скульптурная композиция: двое и кот. Я, честно сказать, не знала, что сейчас делать и за что или кого хвататься. То ли выпихивать Егора за дверь, то ли пытаться оттащить кота. Просто повторение вчерашней сцены, красного пластмассового таза с бельем не хватает!
Правда, сейчас стояла тишина. Птички не чирикали, я не пыхтела, Кефир не шипел. Сидел перед гостем и молча смотрел на него. А сверху на него смотрел бледный Егор.
А потом кот поднял свою немаленькую лапу и потрогал Егора за колено. Понятия не имею, чего хотел от Егора Кефир — но парень вдруг уперся в бедра ладонями и наклонился к коту.
Не только сексуальный маньяк, а еще и самоубийца! Сейчас останешься без глаза, а мне что потом делать?!
Кефир встал на задние лапы, и они оказались нос к носу — не мелкого телосложения молодой мужчина — и здоровенный рыжий мейн-кун.
А потом Кефир снова поднял лапу — и отвесил Егору по скуле оплеуху. Хотя, может, это мне со страху показалось, что оплеуху — возможно, просто тронул парня по лицу лапой. По крайней мере, Егор не отшатнулся и не издал никакого звука. А Кефир сказал басовитое «МАУ», снова встал на четыре лапы, повернулся к нам задом, дернул спиной и хвостом — и не спеша пошел в сторону кухонной зоны.
Вот это что сейчас было?!
Я обернулась к гостю. Егор уже разогнулся и смотрел на меня ошалевшим взглядом — практически таким же, как и вчера.
— Это что сейчас было? — сиплым шепотом озвучил он мой вопрос.
— А я знаю? — нервно отозвалась я. — Это тебе приспичило с моим котом обнюхиваться!
— А… а как надо было правильно себя вести?
А вот на этот вопрос у меня не было ответа. Судя по тому, что на его лице не было ни даже малюсенькой царапины, да и вообще никаких следов того, что к его лицу прикасался здоровенный мейн-кун — линию поведения Егор выбрал правильную. Или это Кефир вдруг решил его… признать. С этим котом никогда нельзя знать заранее, что он учудит!
— Стой здесь! — отрезала я. — И жди.
Я прошла в комнату, взяла с открытой полки шкафа часы, потом вернулась в прихожую и открыла стенной шкаф.
— Вон тот пакет с полки достань.
Егор не стал со мной спорить и задавать лишних вопросов, послушно снял пакет и протянул мне.
— Это твое, — сказал я, протягивая ему часы. — И это тоже.
Егор сунул нос в пакет. А когда вытащил оттуда телефон, на его лице отразилась самая настоящая радость. Я, честно сказать, давно таких искренних эмоций на лицах у людей не видела. Мне вдруг стало неловко. Ведь по сути человек попал и правда, в очень неприятную ситуацию. И по вине Юли. Нет, его, конечно, никто не тащил к ней в квартиру на верёвке, но ведь сейчас свободный век и свободные нравы. А Юльке о своем несвободном статусе скромно умолчала. В общем, в голове у меня понемногу начала завариваться какая-то непонятная каша. И Кефир его рвать на куски не стал, опять же…
— Спасибо тебе, Леся, огромное! — услышала я словно сквозь вату. — Вот, это вещи, которые ты мне давала. Все целости и сохранности.
Я кивнула рассеянно, забирая пакет. Я, кажется, только сейчас заметила, что Егор все это время держал в руке красивый подарочный пакет. Надо же, какой чести удостоились Славкины треники и футболка в пятнах краски.
— Не за что, — буркнула я, ставя пакет к стене. — Это вещи моего брата двоюродного, он мне в них ремонт делал, — зачем-то посчитала нужным пояснить я.
— А… а откуда у тебя… мои вещи? — Егор показал мне свой телефон. Часы он уже застегнул на запястье.
— Юля отдала.
— Юля? — он выгнул бровь. — Какая Юля? А. Юля. Ну да, она же Юля.
Твою мать. Ты наутро даже не помнишь имя?!
— Слушай, а Леся — это какое полное имя? — вдруг заинтересовался моим именем этот тип с ранним склерозом.
— Алеся. Кудесница леса.
— А я думал кудесница леса через «О» — Олеся.
— Меня зарегистрировали через «А», — брякнула я. — Папины белорусские корни дали о себе знать. Впрочем, маменька утверждает, что просто пьяный был, когда в ЗАГС ходил меня регистрировать.
— Понятно, — кашлянул Егор. — А у меня имя простое и без вариантов — Егор.
— Это я уж поняла, что Егор. Ты же мой парень. Внезапно.
Он вдруг улыбнулся. У него оказалась чертовски красивая улыбка. И взгляд такой… Таки Юлю я вдруг сейчас поняла. И мне это не понравилось.
— Так, парень Егор, мы с тобой вроде бы все обменные процедуры завершили? — резко спросила я.
— Ну… да, — слегка растерянно отозвался он.
— Ну, тогда все, прощай, не поминай лихом, как говорится.
Он некоторое время слегка исподлобья смотрел на меня.
— Алеся, я тебя чем-то обидел сейчас?
Мне категорически не понравилось, как мне понравилось то, как он называет меня по имени. И сам его тон. Какой-то… неравнодушный. А я давно отвыкла от того, что кому-то есть какое-то дело до того, что я чувствую.
— Ты вчера сказал, что мой поклонник, сегодня — что мой парень. И при этом — где цветы, я спрашиваю, Егор, где они?
— Какие цветы? — опешил он.
— Я. Люблю. Сирень.
— Я принесу тебе сирень.
— Под дверью оставь, — я развернула его за плечо и подтолкнула к двери, одновременно нажимая на ручку. — Все, прощай. Мой кот может и передумать.
***
— Ну, рассказывай! — Антоха поерзал на диванчике, устраиваясь удобнее. — Ты, что, всерьез будешь только чай? Может, все-таки по вискарику?
— Серьезнее не бывает, — я налил себе в чашку молочного улуна. — Вискарика я недавно так попил, что, как вспомню…
— Ну, давай, — хохотнул Тоха, отпивая виски. — Я весь внимание. А то я как вспомню, как ты у меня на пороге нарисовался в образе бомжа… Короче, изливай душу.
***
Я тоже, собственно, как вспомню… Теперь даже не верилось — точнее верилось, но с усилием — что все это произошло со мной. Что вчера, ровно сутки назад, я стоял голый на чужом балконе.
Теперь я знаю, как должны начинаться настоящие триллеры.
Хотя вообще-то, как и положено в триллерах, начало ничего такого не предвещало. Ну, знаете, все-такое пасторальное, птички, цветочки, но при этом тебе не покидает ощущение притаившегося пиздеца.
А вот меня оно, сука, не посетило — вовремя! То есть, заранее.
Нельзя сказать, что я такой уж большой любитель позависать в клубах. Уже как бы и возраст в районе традцатника, и положение, в том числе и материальное, не такое, чтобы спускать там ни на что деньги. Ну вчера… вчера… ко вчерашнему дню что-то во мне накопилось. Токсины, наверное. Если ты в течение последнего почти года в режиме нон-стоп разгребаешь вал проблем — причем, большей частью не своих, но это не важно — то в какой-то момент вдруг понимаешь одну простую вещь. А именно: что если в ближайшее время ты не окажешься в таком особом состоянии — хотя бы на несколько часов — когда ты ничего не решаешь, от тебя никто ничего не хочет и от тебя по большому счету ничего не зависит — то ты просто лопнешь.
Лопаться я не хотел. Поэтому наскоро принял душ, выбрился, переоделся из домашних шмоток, в которых я проводил львиную долю своего времени, во что-то более-менее приличное, проверил баланс на карте — небольшой загул я мог себе вполне позволить. Перед выходом даже парфюмом сбрызнулся — какой-то приличный, дорогой, из другой жизни — одна из бывших подружек подарила. Когда-то у меня и подружки были. Штуки три, вроде бы. Нет, не одновременно, по очереди, конечно. Когда у парня есть деньги, у него рано или поздно заводится подружка. Зато сейчас живу прекрасно — ни денег, ни подружек.
Но снять в клубе даму на один вечер я смогу.
Дама оказалась с сюрпризом. Вот вообще не понимаю, чего я на нее клюнул. Сроду мне не нравились рыжие. Тем более крашенные. Тем более такого яркого вульгарного цвета.
Но, видимо, сработал принцип «от противного». Или просто мозг на яркое среагировал. И, самое главное — она сама ко мне подсела, а от нее так фонило трансляцией на всех доступных диапазонах. Прямой такой трансляцией: «Мне сегодня нужен мужик».
