Он связался с каучуковым бароном в жапурском участке Амазонии, глубоко в центре Бразилии, и предложил плантатору Родольфо Кингу значительное состояние за примерно семьдесят тысяч семян. Прославленный своими весьма сомнительными делишками, Кинг согласился на сделку, но когда курьеры передали ему деньги, они получили не семена, а пули в спину. Через несколько дней их тела были найдены плывущими вниз по реке Жапуре.
Отец вознамерился было обратиться к властям, но тогда ему пришлось бы раскрыть свою роль в этом деле, что неизбежно означало бы конец его губернаторству и личный крах.
Сара вздохнула и встала. Она судорожно мяла письмо в руке. Ее подмывало швырнуть его о стену, но она не смела. Это было все, что ей осталось от отца. Скоро даже дом, где выросла Сара и где умерла ее любимая мама, передадут какому-нибудь неизвестному дипломату, который приедет с семьей из Англии и обоснуется здесь так, словно Честер Сент-Джеймс и его дочь никогда не жили и никогда не смеялись и не играли на этой самой террасе, никогда не смотрели отсюда в ночное небо, любуясь сказочным звездопадом.
На глаза навернулись слезы. Сара боролась с ними, понимая, как близка к истерике.
Остаток дня девушка бродила по дому, вспоминая счастливые годы, когда она наслаждалась успехами отца. Мало кто в Гвиане сделал так много для улучшения положения индейцев и свободных негров. Честер Сент-Джеймс считал всех людей, независимо от цвета кожи, равными перед Богом, законом и человечеством. Он много сделал для образования и религии. Недавно стали поговаривать о возведении его в рыцари. Теперь его репутация бесповоротно испорчена.
И Сара останется… ни с чем.
Эта мысль остановила ее. Девушка была слишком оглушена горем в последние дни, чтобы понять последствия отцовских долгов. Сумма, упомянутая в письме, потрясала. В дополнение к его собственным обязательствам, одной задолженности вкладчикам в предприятие с гевеей было достаточно, чтобы поглотить не только их собственность в Джорджтауне, но и дом в Англии, и небольшое корабельное дело. Саре останется только надетое на ней платье, и не более того!
Как отец мог поступить так и с собой, и с ней?
Обед был подан на террасу, но у Сары не было аппетита. Уже давно она нормально не ела и не спала, одежда болталась на ней, но сама мысль о еде вызывала у Сары тошноту. Вместо этого девушка снова стала расспрашивать слуг.
Она узнала, что в ночь смерти отца он вернулся с позднего заседания, заказал обед и запер за собой дверь. В десять часов он отпустил слуг. Как раз после полуночи Кан услышал одиночный выстрел и нашел губернатора мертвым на полу. Сент-Джеймс сжимал одной рукой ружье, а другой – пресс-папье с королевским гербом.
Вдруг Сара встала из-за стола и прошла к комнате, где разыгралась трагедия. Дверь была заперта. Девушка до сих пор не решалась войти туда. Эта комната с переплетенными кожей книгами на полках и турецким ковром на полу несла столько воспоминаний о Честере Сент-Джеймсе, что Сара боялась упасть там в обморок. Однако теперь ей было необходимо это сделать, так как только там можно было найти хоть что-нибудь, что могло бы примирить ее с ужасной гибелью отца.
Комната выглядела скромно, но элегантно. Стены ее были обиты местной древесиной. Они окутали девушку теплом, и на мгновение ей показалось, что это отец улыбается ей из-за своей конторки. Ковра не было, и вдруг Сара ясно поняла, почему он отсутствует. Это было ударом для нее! Внутри у девушки все сжалось, она была на грани истерики.
Пересилив себя, Сара постаралась сосредоточиться на чем-нибудь другом. Но не смогла: годы, которые она провела за чтением в кресле у французского окна, в то время как отец был занят работой, оказались зачеркнуты какой-то пулей! Смерть смотрела на Сару из каждого угла, черная и удушающая, как земля, в которой был погребен Честер Сент-Джеймс.
Девушка обошла то место, где слуги нашли мертвое тело, и прошла за конторку. Она изо всех сил пыталась представить себе такие похожие на ее собственные сине-зеленые глаза, веселый смех отца, то, как он называл ее «Солнышком» и клялся, что всякий раз, когда входила Сара, комната озарялась солнечным светом. Как мог человек, всегда учивший ее, что ничто не может быть столь скверным, чтобы нельзя было преодолеть его трудом и истинной верой, как мог такой человек дойти до последней черты и решиться на самоубийство.
Сара опустилась в кресло. Внутренняя пустота быстро заполнялась гневом и неприятием того, как отец поступил со своей жизнью. Что бы там ни говорили власти и слуги! Девушка была уверена, что это случайность. Но зачем в конце концов отец вообще брал в руки ружье?
Когда нашли тело, в руках у него были ружье и пресс-папье…
Сара осмотрела конторку. Там были груды корреспонденции, гроссбухи, исписанные его почти нечитаемыми каракулями бумажки и ручка, брошенная на недописанную памятку самому себе. И наконец…
Девушка подняла пресс-папье и взвесила его в своей руки. Тяжелая полусфера, с линзой, увеличивающей королевский герб. Сара положила его на место и достала из кармана отцовское письмо. Она перечитала его, затем решила отдохнуть, положив голову на конторку.
Перед ее мгновенным взором возникли мрачные лица, встретившие ее на причале. Ей виделись гроб и скорбящие люди, слышалась похвальная речь викария: «…великий человек, чьи идеи обогатили столь многих…»
Она вспомнила подошедшего к ней Канимапу, который прошептал:
– Есть некто, миси Сара, кто может тебе помочь. «Некто ничего не может, – думала Сара. – Единственный шанс спасти себя и репутацию отца, это поехать в Жапуру и забрать семена, за которые отец заплатил такие большие деньги лишь для того, чтобы быть обманутым этим хладнокровным убийцей… Кингом».
Но Сара всего лишь женщина. Как может она надеяться проникнуть в сердце Амазонии и потягаться с таким страшным человеком, как Родольфо Кинг?
«Есть человек, живущий у реки. Великий маг и храбрец… Он был в зеленом аде и вернулся оттуда… Отец говорил с ним перед смертью. Губернатор предложил ему большие деньги за поездку в Жапуру…»
Внезапно Сара смогла увидеть отца, лежавшего мертвым на полу с ружьем в одной руке и с пресс-папье в другой.
На пресс-папье был королевский герб!
Кинг! Родольфо Кинг. Это он – знаменитый убийца. Быть может, это он каким-то образом убил ее отца? Не поэтому ли отец сжимал в руке королевский герб?
Сара слышала, как к двери подошел Кан. Слуга ждал в сочувственном молчании.
– Кан? – позвала Сара, не поднимая глаз.
– Да, миси Сара.
– Вероятно, нам следует поговорить об этом американце.
– Да, миси Сара.
И Канимапу ушел.
