Почувствовав себя способным к установлению нового рекорда в прыжке с кием через тюремный забор, я подтвердил жене полную готовность. И, когда мой сокамерник ушел в увольнение, я, поскольку выходные мне не полагались, прогуливаясь по двору, выбрал нужный момент, когда все: и сидельцы и те, кто их охранял, – были заняты командной игрой в футбол, быстро собрал вспомогательное приспособление и отложил попытку, вспомнив, что у меня есть приятель из Австрии со странной фамилией Бок и с именем похожим на мое. То есть Александр. Это я инвестировал в его изобретение сто тысяч долларов. А изобретение было таким: рессора, сделанная из стекловолокна, алюминиевая рама и еще разные шалабушки. Нынешние читатели легко узнают в этом устройстве «Jollijumper» или «Джампер» по-русски. Я еще назвал эту штуковину копытом.
В те далекие года Шура Бок бился над неразрушаемым пластиком, и у него ничего не получалось. При нашей встрече я как любознательный человек пробовал попрыгать и побегать с этим опытным образцом. Сломался я, правда, но после третьего прыжка. В тюрьме мне был нужен только один скачок.
При следующей встрече я попросил жену организовать мне опытный и уменьшенный образец. Через неделю он, образец, был у меня. Я совершено открыто носился по тюремному полю со скоростью бизона в период весеннего гона, не вызывая у охраны ни малейшего подозрения на подготовку к побегу. Так что кий и джампер позволили мне с первой попытки легко выйти на прилегающую к тюрьме улицу. Вернее, перепрыгнуть…
Сегодня англичане гордятся тем, что они основатели «Бокинга», но они заблуждаются. Я и только я основал этот вид спорта и нарек его по-русски – «Копытингом». Надо будет предложить олимпийскому комитету новый вид двоеборья: игра в пул и, прыжок в высоту через тюремные заборы с кием и «Джампером» и назвать его «Бикопытингом».
Итак, я перепрыгнул, встал устойчиво на ноги, сняв предварительно копыта, осмотрелся – все спокойно. Автомобиль стоял сразу за углом, ровно урча стапятьюдесятьюсильным мотором. Еще час – и я был на аэродроме. Самолет со всеми полетными заданиями уже был готов к взлету. Оставалось забраться в его кабину и спросить разрешения на рулежку и взлет. Да, чуть не забыл, по паспорту я был поляком, по имени Вацлав Лыщинский, и маршрут пролегал прямо в Польшу. Насладившись полетом, я сел под Варшавой…
Путь на родину был недолгим.
Теперь я, Александр Надеждин, авантюрист, в хорошем смысле этого слова, со множеством профессий в кармане, с позитивным взглядом на туманное будущее в стране побеждающего капитализма. А прыжками в высоту я больше не увлекаюсь.
Иногда мне позванивают из Голландии, приглашая досидеть положенный срок, но я никак не соглашаюсь, помня о других странах, где меня с нетерпением ждут, как я уже говорил, примерно на 25 лет и 60 на выходе – это возраст выше средней продолжительности жизни в России. То есть, нет никакого смысла.
Да, чуть не забыл. Вас наверняка удивит, что мне звонят и разговаривают со мной на тему досидки, а не поручают нашим интерполовским ментам взять меня и препроводить? Меня это тоже тревожило. Но потом я разобрался: преступление, которое я совершил в тех развитых западноевропейских странах, по их градации не подходит на всемирный розыск. И еще – в Голландии есть довольно-таки странный закон: за побег сроков не добавлять. Приходи, здоровайся и досиживай. Можешь еще раз сбежать в свое удовольствие и снова вернуться в родную тюрьму. Гуманисты.
Что касается моих миллионов и ресторанов, то они остались навсегда в Нидерландах. Ничего, еще заработаю.
Так я думал тогда – до того злополучного дня…
Глава 2. Круиз поневоле
Наш знакомый мыслитель еще раз напомнил, что даже если тебя ждет опасность, то ты все рано, как мотылек будешь лететь на свет, невзирая на высокую температуру лампы:
– Когда б мы знали, что опасно,Идти по новому пути,То мысль, что это не напрасноНас бы заставила пойти.
Так и получилось.
21:16 21 августа 1997 года, четверг
До этого злополучного дня я был, как я уже говорил, обыкновенным гражданином страны, которая дала мне место жительства, но денег в желаемом количестве упорно давать отказывалась. Я, избалованный своими голландскими миллионами, ныне надежно законсервированными в амстердамском банке, с трудом распоряжался тем мизером, которым меня снабжала родная страна, поэтому всячески изворачивался, чтобы хоть как-то подсластить себе и своим родным жизнь. Кем я только не работал! Моя трудовая книжка читалась кадровиками как занимательный роман с офигительным сюжетом. Мой друг Палычстарался мне помочь, но его усилия сводились лишь к нахождению очередного проекта, который через некоторое время лопался как мыльный пузырь после посещения моей конторы ребят с тупыми выражениями лица и блестящими черепами. Я злился, ругался – но про себя. Знал по опыту и из достоверных источников, что первичное накопление капитала в стране, где власть делает вид, что она власть, может стать твоим надгробием с нравоучительной эпитафией «Ты мечтал о больших деньгах – домечтался!» Короче, деньги были вокруг, их хватали все, кто мог себе это позволить, но не у всех эти деньги вместе с жизнью оставались при себе, поэтому я вел себя осторожно и предусмотрительно: на рожон не лез, свои зубы никому не показывал. Я ждал своего часа и своей удачи. И уже наметил себе денежную жилу, которую мог бы без головной боли разрабатывать, но что-то меня сдерживало. Толстое лицо премьера Гайдара, его хитрая улыбка, рыжие кудри Чубайса меня очень смущали, поэтому я потиху выкупал приватизационные чеки у жаждущих опохмелиться и отдавал своему другу для вложения их в кусочек государственного имущества, от которого само государство решило отказаться. К 1997 году в моей копилке уже лежало несколько заводиков и нефтяных вышек, но я об этом помалкивал, а мой друг и компаньон, заинтересовавшись компьютерами всерьез, умело манипулировал моими активами, пряча истинного владельца от любопытных глаз рэкетиров, рейдеров и прочих разбойников с большой дороги.
Конец ознакомительного фрагмента.
