– Хмм… значит, это были… мужчины?
Он почти решил, что она над ним подшучивает. Но затем он вспомнил слова главного конюха, который ему в отцы годился, и повторил их:
– Да. Мужчины – это волки.
Лишь теперь на ее лице отразился ужас. Глаза распахнулись и забегали.
– Все хорошо, они уже –
Но закончить фразу Клаус не смог, потому что его лицо вновь оказалось вжато в эти ее мягкие части. Он дышать едва мог.
– …Ммф!..
– Мы спасены… мы спасены! Господь всегда с нами… волноваться не о чем…
Она вся дрожала; Клауса она прижала к себе еще сильнее. Ну вот, теперь она боится. Интересно, что с ней будет, если он расскажет ей всю правду о мужчинах? Даже Клаус чувствовал, что лгать неправильно, но, отвернув голову, чтобы сделать вдох, он вновь ощутил сладкий запах Ариетты. Этого было достаточно, чтобы растворить его страхи. Все обойдется, непременно.
– Но чего они так испугались?
Действительно, волков словно внезапно напугало что-то. Но что? Клаус почти ничего не видел в том направлении, куда они тогда смотрели, – лишь кусочек луговины да озеро черноты. И он совершенно не чувствовал, что поблизости демоны.
Разумеется, в объятиях Ариетты найти ответов он не мог, но зато они уносили прочь его тревогу. Из-за схлынувшего уже напряжения и тепла Ариетты на Клауса напала сонливость, и он зевнул. Почувствовав это, девочка чуть ослабила объятия, и Клаус отодвинулся, хоть ему и не хотелось.
– Думаю, теперь все хорошо. Давай спать. До рассвета еще далеко.
Девочка кивнула; от прежнего страха на лице не осталось и следа.
Следующее утро, как обычно, началось с того, что его разбудила Ариетта. При мысли об опасностях прошлой ночи мальчика передернуло, но волков словно бы и не было. Однако отпечатки их лап на земле явственно доказывали, что они ему не приснились.
Этот день, да и следующий тоже, будет таким же, как все минувшие. Разница лишь в том, что теперь у них меньше еды, им грозит реальная опасность остаться без воды, и еще одно: лицо Ариетты стало бледнее, и она жаловалась, что ее ноги устали.
Возможно, с ней было бы все в порядке, если бы только они чаще отдыхали; но Клаус слышал как-то от человека, зашедшего в поместье, что без воды человек умирает через три дня, хотя без пищи может продержаться целую неделю.
– Ты, думаю, не знаешь, есть ли здесь поблизости какая-нибудь река?
Как он и ожидал, Ариетта не знала. Все, что открывалось их взорам, – простирающиеся до горизонта луга да длинная узкая дорога, по которой они шагали. Всякий раз, когда они поднимались на холм повыше, они всматривались в горизонт в надежде увидеть море или город.
Шел пятый день, как они оставили поместье; несомненно, они проделали уже большой путь. Клаус слышал, что если все время идти, через два месяца можно добраться до края света. В глубине души он считал Ариетту дурочкой за то, что она всю жизнь провела взаперти; но он и сам не подозревал, что мир настолько огромен.
Почему-то это его рассердило, и он ускорил шаг. Обед, потом вечер – и наконец после многих остановок и вспышек гнева Клауса на слишком медленный ход девочки они добрались до двенадцатого холма; больше они за один день не проходили еще ни разу. И все равно перед ними были лишь луга, холмы да рощи.
Мальчик оглянулся на Ариетту. Она потеряла всякий интерес к насекомым и цветам и лишь старалась удержаться за Клаусом. Сейчас она стояла у подножия холма, не выказывая желания на него взобраться.
Клаус чувствовал в себе силы идти дальше. Его постоянно сверлила мысль, что они до сих пор не добрались до города, потому что слишком медленно движутся. Ариетта тоже сможет идти, вот только отдохнет немного – так он сказал себе и вздохнул. Он уже собрался позвать девочку, как вдруг она опустилась на колени прямо там, где стояла.
Нехватка воды, отсутствие города, растущие сомнения, что в конце пути будет море, и мир куда более огромный, чем он мог себе представить. Всякий раз, когда эти мысли посещали Клауса, его раздражение нарастало. До минувшей ночи он был так счастлив и беззаботен, но теперь ему казалось, что они слишком беспечны…
Он позволил раздражению отразиться у себя на лице, но Ариетта по-прежнему не вставала.
– Ох уж…
Он был так раздосадован, что даже не хотел звать ее. На какое-то мгновение он подумал, не уйти ли одному. Дорога только одна, так что заблудиться Ариетта не сможет. Пока он так размышлял, сзади донесся какой-то странный звук.
– ?
Он взглянул на девочку. Та оперлась одной рукой о землю, и…
– Ариетта!
Ее спина выгнулась, и девочку вырвало. Клаус стоял, ошеломленный, а Ариетта тем временем завалилась на бок. Он отшвырнул суму и подбежал к ней.
– Ариетта! Ариетта!
Он был удивлен, но не обеспокоен. Подбежав к ней, он приподнял верхнюю часть ее туловища, откинул капюшон и принялся звать ее по имени. Девочка обмякла и не шевелилась. Вывалившийся язык напомнил ему – так выглядела умирающая коза.
– Ариетта!
Его удивление переросло в страх, но по-прежнему не в беспокойство. Ариетта умирала. Клаус почувствовал, как слезы выступили на глазах. Он потряс девочку за плечи, похлопал по правой щеке, но ответа не было. Страх стал таким сильным, что мальчика затошнило. Вдруг девочку снова вырвало. Хвала небесам… она еще жива.
На Клауса накатила волна облегчения; Ариетта съежилась и застонала от боли – изрыгать из себя ей было уже нечего. Он вытер глаза, затем обтер губы девочки поясом-полотенцем. Но что делать дальше, он понятия не имел. На ум пришло выражение «целебные травы», но вокруг росла лишь обычная на вид трава – совершенно непохоже, чтобы она могла как-то помочь.
Дыхание девочки становилось все слабее и слабее, как будто жизнь в ней угасала. Слезы вновь выступили у Клауса на глазах, и страх вернулся. Быть может, она не устала, а просто заболела? Если бы он знал раньше, они шли бы медленнее и отдыхали бы чаще.
То ли это было оправдание, то ли просто раскаяние – так или иначе, эта мысль засела у него в голове. Он был не в состоянии собрать ни одной фразы, мог лишь звать девочку по имени. Он звал ее снова и снова, тряся ее плечи и всхлипывая, но никакого ответа не получал.
– Что… что же делать…
Он не мог позвать на помощь – все равно никого поблизости не было. Если кто-то и был, то разве что тот подозрительный бог, которому Ариетта всегда молилась. Но пусть это будет кто угодно… пусть даже ложный бог… и мальчик взмолился.
– Пожалуйста… Господь…
Ему показалось, что он услышал голос; должно быть, это и был Единый бог.
– Что случилось?
В панике он поднял голову, но из-за слез ничего не видел. Он вытер глаза – но все равно перед ним никого не было.
