– Благодарю.
Они улыбнулись друг дружке, точно старые приятельницы, и разом кивнули. Они всё решили. У Клауса было ощущение, будто он тонет; он не мог понять почему.
– Так, мои вещи вон там. Помоги мне, пожалуйста.
– А, ага…
Ариетта собралась поднять суму, но Клаус ее остановил.
– Ариетта, тебе надо отдыхать.
– Но –
– Отдыхать.
Он подчеркнуто повторил последнее слово. Ариетта этого явно не ожидала, но нехотя кивнула. Хоро с радостным видом наблюдала за ними, потом произнесла:
– Сюда, пожалуйста.
Она сделала несколько шагов, потом добавила:
– Хе-хе, и не надо смотреть на все так узко.
– Ээ… не…
– «Моя обязанность как самца – брать на себя самую тяжелую работу»… так звучит лучше, согласен?
С этими словами она кинула на мальчика взгляд через плечо. Уставившись в эти янтарные глаза, он понял, что опять краснеет. Хоро видела все.
– Пфф… да, нелегко тебе приходится.
Хвост Хоро под плащом радостно вилял.
– Девять из десяти самцов такие же, так что можешь не волноваться.
Она похлопала его по спине, будто подбадривая, только ему от этого лучше не стало… слишком уж было похоже, что позади этой улыбки Хоро над ним смеется.
– Ну что ты? Мы ведь друзья.
Врунья, подумал про себя Клаус. Даже он понимал, что Хоро его просто дразнит.
– Хмм… ну да, я немного играю с тобой, конечно… так что…
Она подошла на шаг ближе и уставилась ему прямо в лицо, точно волк, наблюдающий за добычей. Эти глаза притягивали взор Клауса; он чувствовал, что просто не в силах отвернуться.
– Сегодня ночью мы будем спать вместе, правда? Разумеется, ты будешь в середине.
Мальчик тотчас подумал, как по-дурацки он, должно быть, сейчас выглядит. Потом его ноги заплелись, и он упал. Вот почему он чувствовал себя лягушкой перед двумя змеями, когда Хоро спросила Ариетту, нельзя ли ей присоединиться. Сейчас он лежал на земле, и Хоро склонилась над ним.
– О? Не можешь дождаться ночи?
Что за злодейская ухмылка. Однако, прежде чем Клаус успел рассердиться, он осознал, что мысленно сравнивает эту ухмылку с улыбкой Ариетты; он уткнулся лицом в землю, думая, как же он беспомощен.
Тук-тук. Хоро постучала его по голове, и он поднял глаза к ее ласковому лицу.
– Я сделаю из тебя нормального взрослого самца.
Клаус вновь уткнулся лицом в землю.
Изматывающее странствие трех путников началось.
Давненько он не пробуждался от собственного чихания. Лежа под одеялом, он осознал, что и предыдущие ночи были не такими уж теплыми, как ему казалось, – он не мерз лишь потому, что спал вместе со своей спутницей, странной девочкой по имени Ариетта. При одной мысли об этом холодный утренний воздух словно улетучился куда-то.
Однако то, что на этот раз Клаус спал не с ней, имело свою причину.
После того как их выгнали из поместья, где Клаус жил и работал, он вместе с Ариеттой направился к морю. По дороге они встретили странную путешественницу, которую звали Хоро. Она сказала, что прожила на два века больше их, хотя на вид казалась обычной девушкой ненамного старше Ариетты… если не считать волчьих ушей, хвоста и клыков. Этого было вполне достаточно, чтобы Клаус поверил – она говорит правду.
По вине Хоро ему и пришлось терпеть холод в одиночестве. Она дразнила его, говоря «давай спать вместе». Но, хотя Клаус мог спать с ничего не знающей Ариеттой, которая считала его девочкой, с Хоро было все по-другому. Она игралась с ним. Хоть она и дух, Клаус не собирался плясать под ее дудку.
Так вот все и получилось. Клаус взял у Хоро одеяло и спал один. Хоро и Ариетта укрылись плащом и балахоном и спали вместе. Представив себе картину всех троих, лежащих в обнимку, Клаус вздохнул об упущенной возможности.
Хоро – дух; и это значило, что иногда она бывала злой. И что в голове у Ариетты, мальчик тоже не вполне понимал. Несомненно, они обе очень красивые… неудивительно, что теперь он не мог заставить себя спать с ними. Но представлять себе это – почему бы и нет. С этой мыслью он высунул голову из-под одеяла и сразу увидел Хоро.
– Сказать тебе, почему у тебя такое лицо?
Она сидела рядом, расчесывая мех на хвосте. Теперь Клаус не мог просто взять и залезть обратно под одеяло. Он мог лишь покачать головой.
– Потому что ты последний проснулся.
Он медленно встал. Да, Ариетта тоже уже проснулась; она отошла чуть в сторонку и молилась. Клаус поднял глаза к небу, где предположительно обитал Единый бог. Было пасмурно и чуток холодновато. Кстати о богах: богиня по имени Хоро прекратила играться со своим хвостом и великодушно подала Клаусу хлеб из ее собственной сумы. Никакого праздника не было, и все же она протягивала ему пшеничный хлеб.
– Мне тоже его просто дали. Можешь не стесняться.
Даже если бы ему сказали, чтобы он постеснялся, все равно его руки приняли бы хлеб. Однако он обеспокоенно взглянул на Ариетту, которая всегда отказывалась есть по утрам.
– Не волнуйся, я ее убедила. Видишь?
Хоро кинула кусок хлеба Ариетте, которая как раз закончила молитву и вернулась. Девочка нервно вытянула руки и, поймав хлеб, точно ребенка, прижала его к груди. Полное отсутствие манер у Хоро потрясло мальчика, хотя он сам бы не сказать чтоб очень владел этикетом.
– Бросать еду нель-…
– Зерна пшеницы падают на землю – так устроен мир. Так почему я не могу бросать хлеб, который сделан из тех же зерен, только перемолотых в муку?
– Что?..
Клаус сам себя почувствовал дураком за то, что это слово вырвалось у него; однако и лицо Ариетты исказилось, точно ее ущипнули за нос. Девочка задумчиво склонила голову набок, потом молча кивнула. Клаус подозревал, что с ним опять играют, но сказать ему было нечего. В конце концов, древний дух мудрее, чем мудрейший из людей.
– Это называется «логика», – шепнула Хоро ему на ухо и горделиво улыбнулась. Сейчас она казалась мальчику еще более внушительной.
– Короче говоря: вы двое собираетесь к морю?
Хоро откусывала от своего хлеба громадные куски, в то время как Клаус отщипывал понемножку – ему есть такой великолепный хлеб было непривычно.
– Д-для начала.
– Что за бессмысленное путешествие.
Мальчик смущенно опустил голову.
– Вообще-то оно не –
– Иначе вы бы заранее поставили себе цель.
С этим словами она проглотила остатки своего хлеба. При словах «бессмысленное путешествие» сердце Клауса екнуло. Он как-то слышал о потрепанном непогодами путнике в обветшалой одежде, который шлялся по земле туда-сюда на своей лошади. Но если он скажет об этом сейчас, Хоро будет над ним смеяться, как смеялись люди из поместья; поэтому он предпочел смолчать.
