– Расскажи, Полина, из какого ты года? Из какой страны? Чем жила? Что интересного у вас было? Как попала в будущее? О чём сейчас мечтаешь?
За три года мне приходилось много раз играть эту роль, но никто из моих «заданий» не задавал столько вопросов и не создавал впечатление, будто я на допросе. Нет, с этим Платоном надо скорее закончить. Опасностью от него так и веяло.
Я села поудобнее и незаметно сунула руку под подушку с пси-лаксом.
– Ну иди же скорее ближе, – позвала, похлопав другой рукой по сиденью рядом с собой. – Это слишком долгий рассказ, боюсь, мне понадобится сильное плечо, чтобы выдержать его до конца.
Платон усмехнулся, но пересел, а я взяла его за руку и начала заливать:
– В своём времени я была звездой экрана и пользовалась бешеной популярностью. Тысячи поклонников выстраивались под моими окнами, чтобы поймать мой утренний взмах рукой. Меня прославила роль матери драконов, и я думала, что до конца своих дней буду купаться в лучах славы…
Платон рассмеялся в голос. Нет. Он не рассмеялся – заржал так, будто знал, что я вру. Ну хватит! Я молниеносно вытащила руку с зажатым в ней пси-лаксом и всадила ему в бедро приличную дозу психотропного вещества.
Он даже упал красиво! Словно подстреленный крупный хищник семейства кошачьих. Посмотрел на меня с удивлением, а потом плавно уронил голову на грудь и медленно сполз по дивану на пол. Я закусила костяшки пальцев, чтобы не всхлипнуть вслух.
– Прости, прости меня, – вырвалось, но я быстро спохватилась. Платон сейчас находится под воздействием пси-лакса, и каждое моё слово создаёт в его мозге новую картину воспоминаний, так что долой сантименты. – Прости мою неловкость, я так давно не танцевала с настоящим мужчиной.
Я приложила пальцы к его вискам, передавая картинку, в которой мы кружимся по гостиной в настоящем вальсе. Мы смотрелись великолепно, и я сама на ней зависла дольше, чем требовалось. Пришлось прикусить щёку до крови, чтобы прийти в себя.
Дальше я старалась не отвлекаться. Рисовала сказочный вечер, не отступая ни на пункт от своих фантазий, но долго на них не задерживаясь. Этому мужчине я открыла то, что не открывала никому другому. Я проявила слабость и показала ему свою мечту об идеальном свидании.
Не знаю, что на меня нашло, но в конце мы долго целовались у двери лифта, и я шепнула ему: «Как жаль, что мечты сбываются редко, я бы хотела провести с тобой много подобных вечеров». И ушла.
То есть оторвала пальцы от висков Платона и перестала транслировать вслух установки.
Он не шевелился и выглядел таким безмятежным, что я не только поставила ему засос на шее при помощи приспособления, но и прикоснулась своими губами к его. От этого невинного поцелуя меня прострелило разрядом нервных импульсов, кинуло в жар и на глазах выступили слёзы. Вскочила на ноги, как ошпаренная, утёрла мокрые щёки и пошла в холл за сумкой. Не время раскисать, Полина! Надо дело делать. Раскрыла её и принялась надевать костюм воровки: нацепила брошь и активировала комбинезон, приделала к подошвам наклейки, обтянула пальцы перчатками и включила поисковую линзу, опустив её с капюшона на правый глаз.
Искать ключи от дока долго не пришлось – Платон бросил их на тумбочке у кровати в спальне. Ну нельзя быть таким легкомысленным! Нельзя! Сняла слепки с пластиковой связки и открыла окно. Выбираться решила прямо отсюда. У меня не было сил смотреть на распластанное тело красивого землянина и выбираться на крышу из гостиной.
Высота такая, что вниз даже смотреть страшно. Ещё и ветер задувает. Я надвинула ниже капюшон, поправила линзу и запрыгнула на раму – в строениях Энгина нет ни подоконников, ни карнизов. Ухватилась перчатками за верхний край и, подтянувшись, закинула ногу на стену – подошва плотно прилипла к внешнему покрытию, и я перехватилась руками. Куда там до меня человеку-пауку! Полезла по стене, как будто всю жизнь только этим и занималась. О высоте не думала. Перебирала руками и ногами, отсчитывая ритм, но, оказавшись на крыше, всё же с облегчением выдохнула. Ненавижу высоту!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нажала крошечный пульт стелтинга, и он проявился метрах в пяти от меня. Добежала, забралась на сиденье и пустила машину в полёт к седьмому доку. Летела над всеми трассами, активировав автопилот, поэтому у меня появилось время для рефлексии, и я им воспользовалась – позволила себе всхлипнуть в голос.
Ну за что?! За что мне всё это?! Я ведь за земную жизнь никому ничего плохого не сделала!
А может… это наказание за праведность, которой я так гордилась? Ведь я всегда осуждала коллег за то, что они получали роли нечестными способами. На тех, кто ложился в постель с режиссёром ради съемок, смотрела свысока. А сама теперь далеко не праведница и без ролей. Наверное, да. За это и расплачиваюсь.
Утёрла слёзы на подлёте к доку. Место это пользуется дурной славой. Тут могут напасть и убить. Правда, у акуса Боржа везде связи, поэтому я точно знала – меня не тронут. Но всё равно достала из сумки бластер. Он не заряжен, но уверенности придаёт. Выбралась из стелтинга и, подойдя к воротам дока, активировала поддельным ключом общий доступ. Юркнула внутрь и пробежалась до нужного ангара. Приложила другой ключ к замку, и дверь отъехала. Ура! Половина дела сделана – я на месте.
Обшарпанный корабль «М» класса, принадлежащий землянину, стоял на платформе и вообще не ждал, что кто-то проявит к нему интерес. Я достала взломщик и приложила к двери – линза на моём глазу считала код. Не прошло и минуты, как полотно отъехало вверх, впуская меня на корабль.
– Ну, здравствуй, малыш, заждался мамочку? – нервно сказала я вслух, зажигая фонарик.
– Ну, здравствуй, мамочка, все глаза просмотрел, – ответил мне корабль, и я рухнула там же, где стояла.
Яркий свет, вспыхнувший в помещениях, заставил меня на секунду зажмуриться, но потом я открыла глаза.
Твою. Мать…
Это не звездолёт «М» класса. Это настоящий ДНК-симбионт!
У землян не бывает таких кораблей.
Я вляпалась по-крупному. Мне конец.
Глава 4
Платон
Вблизи без грима и в обычной одежде девушка была ещё притягательней, чем казалась со сцены. Чарующая естественность: маленький шрамик у правого виска от древнего заболевания – у мамы такой есть на лбу. Чуть заметная асимметрия губ и бровей – всё это делало её живой и отличало от людей нынешнего времени. Я почувствовал с ней какое-то странное родство, будто мы из одной стаи. Мне захотелось назвать её Полиной – так звали девочку, которая мне нравилась в детском саду.
И вообще на меня неожиданно нахлынули воспоминания о детстве. О том счастливом времени, когда в нашей с мамой жизни было всё просто и понятно. Нет, потом-то моя жизнь стала куда интереснее и насыщеннее, но в том времени была своя прелесть.
Полина на имя вздрогнула – скорее всего, я угадал – и закрылась от меня мощными щитами. Она, в отличие от директора театра, выглядела настороженной, защитными мерами не пренебрегала и оказаться в моём номере явно желанием не горела. Мне становилось всё интереснее и интереснее узнать, что будет дальше.
Для начала я решил её разговорить, узнать подробнее о прошлом, из которого она сюда попала, но меня ждал сюрприз. Обычно переселенцы с удовольствием об этом рассказывают, но только не Полина. Она вся подобралась и принялась сочинять. Вот, казалось бы, какая может быть тайна в её прошлом? Минула тысяча лет, скрывать ей совершенно нечего, однако девушка самозабвенно врала, присвоив себе чужие лавры.
Выдавая себя за известную актрису, она как будто облачалась в чужой костюм. То есть намеренно отделяла себя настоящую от нашей сегодняшней встречи. Как будто готовила удобное объяснение для совести на завтра, типа то была совсем не я, а матерь драконов. Будто ожидала от встречи чего-то неприятного.
Неужели этот акус Боржа всё же заставляет девушек торговать собой?
Чтобы немного Полину успокоить, разговорить, уверить в безопасности и предложить помощь, я рассмеялся. И этим неожиданно подал ей сигнал к действию. То ли смех у меня вышел подозрительный, то ли нервы Полины не выдержали, но она сорвалась и перешла в наступление. Выхватила из-под подушки биопистолет с каким-то веществом и разрядила его в мою ногу.
