Читаем без скачивания Тысяча забытых звёзд - Мария Чурсина

— Это город.

— Ой, смотри, озеро Кривое.

В степи то тут, то там попадались столбики. Влада озадаченно пересчитывала их. Слишком много и слишком беспорядочно, чтобы догадаться об их предназначении. Кир успокоил её:

— Это суслики, они любопытные и свистят. Открой окно — услышишь.

К полуночи Влада задремала, прижавшись виском к запотевшему стеклу. В час ночи они проехали знакомую ферму и через пять минут были дома. В окошках кухни теплился свет. Командор вышел из будки и молча повилял хвостом — тактично, чтобы не разбудить соседей. В свете оранжевой лампы на крыльце мама показала Владе распустившийся розовый куст.

В школу они так и не пошли. К обеду Зарина проснулась, но до вечера нашла себе занятие поинтереснее — вдохновенно ссорилась по телефону с актуальным женихом. Куда бы она не пряталась, на второй этаж или в сад, подальше в яблоневый угол, её голос всё равно разносился на весь дом.

Мама задумчиво смотрела на привязанные под потолком пучки мяты и лаванды.

— Сходил бы ты к соседу, — вздохнула она. — Нужно отнести корзинку винограда. Отец обещал.

Ближайшие соседи были за дорогой. Слева начинались поля, справа дом пустовал, а через дорогу на синее небо гавкали два волкодава. Крошечный глинобитный домик оброс пристройками, а забором так и не оброс.

С чего вдруг мама начала так заботиться о соседе?

— Мы пока ужин приготовим. А где Влада?

— Кто сказал, я сказала? Это ты сказал! — кричала на втором этаже Зарина, и все делали вид, что не замечали её воплей.

Кир повертел головой: вроде Влада была тут, и уже нет. На ум снова пришла школа. Ушла и даже не предупредила? Или в саду собирает упавшие яблоки?

— Я здесь.

Она сидела в углу кухни, поджав под себя ноги, и держала на коленях ноутбук. Её как будто не было, и она как будто появилась, привычно тихая. Кир точно знал, что не слышал стука клавиш. Или он так привык к этому стуку, что уже не обращал внимания.

— Ой, а я тебя не заметила, — рассмеялась мама.

— Я невидимая, — сказала Влада, и на её губах не было улыбки.

…В грязной луже у дороги расположились гуси. Кир прошёл мимо привязанных волкодавов, потопал для порядка на железной решётке, брошенной у входа вместо коврика. Постучал.

На стук никто не отозвался. Тут, в общем-то, было принято входить просто так. Щеколды на воротах легко открывались, если сунуть руку под почтовый ящик. Двери запирались разве что на ночь, на дребезжащий шпингалет, или не запирались вообще.

Изнутри дом пропах гнилыми яблоками и гарью. Деревянные панели на стенах разукрасил грибок. Сам хозяин дома нашёлся в передней комнате, он стоял на корточках, ковыряясь отвёрткой в распластанном перед ним нутре механизма.

— А, — сказал сосед, поднимаясь с натужным усилием. Взял корзинку и так и держал на вытянутой руке. — Спасибо. Да, спасибо.

В соседней комнате звенели посудой и приглушённо ворчали. Ради вежливости стоило бы перекинуться парой слов, но гнилые яблоки стали невыносимыми. Сосед был хмурым. Распластанный на полу механизм напоминал вскрытый труп. Звон посуды на кухне сделался каким-то злобным.

— Я пойду, — отступил к двери Кир.

Сосед кивнул и вернулся к работе.

…- Как он? — спросила мама. Ложка в её руке была испачкана рыжим.

По кухне уже плыл торжественный запах плова. Влада готовила его отлично — с кусочком баранины и барбарисом, а мама стояла рядом и держала на весу большую ложку, как медсестра пинцет. Помогала, чем могла.

— Нормально. Тоже ужинать собираются.

— А с кем он? — Одной рукой она принялась вынимать из шкафа тарелки.

Зарина на втором этаже вроде бы замолчала. А может, убежала куда-нибудь подальше, чтобы ругаться в одиночестве.

— Как с кем? Я не заходил на кухню, но судя по шуму, там у него вся семья в сборе. Жена и сколько там у них детей было? Трое?

— Да. — Мама замерла. Влада протянула руку к ложке и замерла тоже — не дотянулась. — Ты разве не знал, что они погибли полгода назад. И жена, и дети. Разбились на машине, а он выжил. Один остался. Я же говорила тебе. Или нет?

Так и не опустив протянутую руку, Влада смотрела в шипящий и плюющийся маслом казан.

Они пошли по разбитой дороге к кладбищу, под наползающую тучу. Брюхо тучи насадилось на дальние пики тополей, и так и застряло на полпути.

— Когда Зарина сказала, что сущность в старой школе мне померещилась, я сразу об этом подумала, — сказала Влада после долгого молчания. Она шла по высокой траве, и трава шуршала, как голоса мёртвых. — В том-то и дело. Может быть, мне всё померещилось.

Грустно промычала им вслед корова.

— В каком смысле? — усмехнулся Кир, принимая её слова за сарказм. Влада и шутила, и выступала на конференциях с одним и тем же выражением лица. Трудно было различить.

— Ты говоришь, что я невидимая.

— Я такого не говорил, — поторопился заметить он.

— Не важно. — Влада развернулась к нему лицом, рискуя споткнуться. Не выглядела она обиженной и жалкой, она говорила, перескакивая от слова к слову так резво, что иногда теряла окончания и суффиксы. И Кир не мог понять, куда она клонит. — Так все говорят. Представь ситуацию: я сижу в комнате с тобой, и тут заходит Зарина, вы разговариваете с ней. Когда она выйдет из комнаты, она даже не вспомнит, была ли я там.

Они забрались под брюхо тучи, и стало темнее. Ноги путались в высокой траве и запинались за кучки земли, накопанные сусликами.

— Может быть, есть только то, что нам кажется. — Влада остановилась. За её спиной было кладбище, и светлые надгробные плиты были как овцы — испуганные грозой овцы, сбившиеся вместе. — Тебе, например, казалось, что родственники соседа живы, и они на самом деле существовали.

— Брось, от моего незнания они не могли воскреснуть. — Пока Кир договаривал фразу до конца, он вдруг понял, что она на самом деле имеет в виду. Они не могли воскреснуть, но могли стать тем… Тем, с чем она разговаривала в заброшенной школе. Тем, кто гремел посудой на пустой кухне соседа. Тем, что остаётся от ушедших людей.

— В том мире, где ты не знал об их смерти, — сказала Влада, отворачиваясь. — Я всю ночь пыталась высчитать эту вероятность. Провисания в графиках. У меня ничего не получилось. Нужны другие подходы, другие методики. А я не могу придумать.

Она вцепилась пальцами в переносицу.

Кир спрятал неуместную ухмылку. Когда-то Влада рассказывала ему о конференции: несколько аспирантов и преподавателей, натужно бубнящих о важности фундаментальной науки. Когда выступила она, молчание сделалось загадочным. «Смело», — сказал ректор. Даже вопросов не задали — Влада расстроилась. Она так готовилась отстаивать свои идеи, боялась, что их посчитают абсурдными. Зря боялась, их не посчитали никакими. Поленились посчитать.

— А ты не подумала, что на кухне у соседа просто мог быть кто-то другой. Друзья зашли, скажем.

Влада отняла пальцы от переносицы. Глаза её были усталыми — ещё бы, не спать всю ночь. А потом — кружевные тесёмки, тёплый ноутбук, большая ложка в протянутой руке — навалились дела.

— Это легко можно проверить. Давай проверим, а? Ну пожалуйста.

Так вышло, что Кир не умел ей отказывать.

Подул ветер и сорвал тучу с верхушек тополей. Когда они возвращались к дому, уже посыпал дождь, колко-холодный, странный для жаркого августа. Он загнал гусей под навес и пошёл трепать листья яблонь.

Ноги у Влады были забрызганы грязью по самые шорты. На ходу она ломала сухой бурьян и крошила его в руках.

Через дорогу загорались окна в их доме. На кухне — три, и меланхоличные тени заходили за шторами в гостиной, и одно — на втором этаже. Командор наблюдал за улицей, просунув морду под воротами. В доме соседа не светилось ни единого окна.

Расцарапываясь о крыжовник, Влада пробралась к тёмным окнам. Кир отвернулся: заброшенный дом стоял, погружённый в сумерки, ещё дальше — улица была пуста. Дождь зашёлся сильнее, забарабанил по маленькой красной машинке Зарины.

Когда он снова обернулся к дому соседа, Влады там не было. Ещё покачивались ветви кустарника, но это мог быть ветер. Волкодавы сидели тихо, каждый в своей будке. Чёрные окна безо всякого интереса глазели на мир. А её не было. Не то, что в поле его зрения. Возле дома негде было спрятаться: за крыжовником дорогу перегородила летняя веранда, а дальше — низкая поленница и заросшее поле. Её не было вообще.

Вдалеке застучал поезд. Кир помедлил и сам пошёл к дому. Старая малина плелась по земле, цепляя его за края брюк. Волкодавы навострили уши и подняли головы, похожие на бетонные блоки.

Сосед сидел на вросшей в землю лавке — за домом. Дождь ронял капли ему прямо на лысую макушку. К Киру он обернулся, как будто ждал. Сигарета в суставчатых пальцах потухла и обмякла от дождя.

— Слышишь? — сказал сосед.