На второй день съемок, Джерлен обронила: «Какая жалость, что ее посадят в тюрьму. Ее муж заслужил смерть». Она не жаловалась, просто высказала свое мнение, но режиссер сразу же бросился к сценаристу.
Сценарий был полностью переписан: роль Джерлен заметно увеличилась. Теперь она объединилась с тремя бывшими пассиями мужа, и они убили его все вместе. Женщины защищали друг друга. Мы, копы, выяснили, что это сделала Джерлен, но, узнав в ходе расследования обо всех отвратительных деяниях жертвы, уже сами были готовы прикончить мерзавца.
Под конец съемок, Джерлен сказала: «Возможно, фильму пойдет на пользу, если я смогу насладиться одним из мужчин».
Все онемели от шока. Что она имеет в виду?
«Насладиться»? Заняться сексом? С одним из нас? Вся мужская половина актерского состава – и даже две девушки – застыли с округлившимися глазами. Про себя мы тихо приговаривали: «Я! Выбери меня! Меня!»
– Возможно, вот этот подойдет, – указала Джерлен на Ральфа Буна. Низенький, старый, непрерывно курящий и с пивным брюхом Ральф? Он перенес три шунтирования и, когда Джерлен указала на него, принялся так надсадно кашлять, что мы уж было подумали, будто к вечеру он снова окажется в больнице.
– Как насчет Линка? – вежливо предложил режиссер.
Она даже не осмотрела меня, лишь повернулась и улыбнулась: «Может быть».
Она играла, но позднее я понял, что Джерлен Монро играет всегда. Будто все время находится под прицелами камер.
В жизни у нас с ней романа не состоялось. Не то чтобы я не хотел, но она отвергла меня. Красивая и манящая, она сказала мне «нет». Тогда я много ссорился с Аланной, и та наказывала меня, лишая секса. Результатом того, что меня отшили обе женщины стали довольно жаркие постельные сцены между мной и Джерлен в фильме. Настолько страстные и реалистичные, что наш сериал и игра Джерлен были сочтены заслуживающими номинаций на «Эмми». Стыдно признаться, но я сказал остальным, что считаю себя не менее достойным номинации. Мой партнер по сериалу Ральф поморщился: «Все видели, что ты не играл. Ни единой минуты».
Благодаря тому, что у меня темная кожа, никто не замечает, когда я краснею.
Так или иначе, из-за нашей экранной интрижки я проводил с Джерлен довольно много времени. Ладно, по крайней мере, немало времени. Я заявил, что нам нужно репетировать совместные сцены в ее раздевалке, которая была намного больше моей и недавно обновлена специально для звезды.
Как раз в тот первый день, когда я остался с Джерлен наедине, в дверь постучал помощник осветителя и вручил мне письмо. Он сказал, что послание от моего агента – удивительное дело. Когда это Барни научился писать?
Я вскрыл конверт.
«Твой ребенок пропал».
И все.
С минуту я просто сидел, глядя на записку, и не мог понять, что же она означает. Ребенок? У меня нет детей. Медленно до меня начало доходить.
Ну конечно, Коннор. Или его звали Конан? Что-то связанное со Шварценеггером, это точно. Та девушка любила кино – во многом именно поэтому между нами все и закрутилось.
Я не возражал, когда Джерлен забрала письмо. Она пробежала глазами текст, и впервые я увидел на ее красивом лице подлинные эмоции. «Твой ребенок», – с ужасом прошептала она. «Она любит свою дочь!» — с удивлением подумал я.
Конечно, я, как и все остальные американцы, знал, что Джерлен Монро — мать Малютки-деревенщины, но это только делало диву еще таинственнее. Как такая элегантная женщина как Джерлен могла породить такую маленькую жадную охотницу за деньгами как Дарси Монтгомери? И как звезда могла рисковать жизнью, чтобы спасти никчемушницу?
В конце книги, которую прочла вся страна, рассказывалось, как Адам Монтгомери, его кузены, Джерлен и мужчина из ее родного города пришли на помощь Дарси и детям. Они прибыли как раз вовремя, поубивали плохих парней и доставили бессознательную Дарси в больницу.
Другими словами, девственность Дарси, которую берегли на случай, если придется использовать, как оказалось, несуществующее зеркало, осталась невостребованной. Адам Монтгомери сам отыскал и храбро спас свою сестру, а потом ему опять пришлось рисковать жизнью, чтобы выручить эту идиотку Дарси.
В книге Джерлен выглядела настоящей героиней, подвергавшейся смертельной опасности ради спасения дочери, которая только и делала, что создавала проблемы множеству людей.
– Расскажи мне обо всем, – попросила Джерлен своим глубоким гортанным голосом.
Разве можно сопротивляться ее просьбам? Ну, я уж точно не мог, и поэтому открыл ей свой самый большой секрет о том, чем мне пришлось заниматься из-за острой нужды в деньгах, и к чему это привело. Да, у меня был сын, но я никогда не встречал ни его самого, ни его мать. Я знал о ребенке только возраст – уже семь лет – и имя – вроде, Коннор. У меня хранилась его фотография вместе с матерью. У моего сына были светлые волосы и ореховые глаза. Цветом кожи он больше пошел в мать – голубоглазую блондинку — но стоит ему слегка подзагореть, и мальчишка станет точь-в-точь как я в его возрасте.
Рассказав Джерлен о ребенке, я позвонил своему агенту Барни. Когда я только подписал с ним контракт, Барни не тратил на меня особо много времени. Но когда пришло время продлевать договор, стал моим лучшим другом.
Так или иначе, Барни признал, что мой сын и его мать действительно пропали, и частный сыщик, которого он нанял, чтобы выследить их, сообщил ему об этом несколько недель назад. Барни ждал, что начнут требовать выкуп, но когда этого не произошло, даже не подумал сообщить мне об их исчезновении до настоящего времени.
– А письмо-то ты зачем написал? Почему просто не позвонил? – спросил я.
– Письмо? Я даже родной матери писем не посылаю. С чего бы мне слать их тебе? Слушай, малыш, я тебе все растолковал, а сейчас мне надо бежать.
Я повесил трубку и несколько секунд тупо смотрел на Джерлен, а потом перевел взгляд на послание. Ни единый признак не доказывал, что оно от моего агента, и теперь, внимательно рассмотрев листок, я заметил, что бумага высшего качества. Вряд ли Барни раскошелился бы на такую.
Джерлен не пришлось расспрашивать, я сам ей все рассказал. Когда я выговорился, она велела мне подождать, а сама вышла на улицу. Вернулась через пару минут и сообщила, что какой-то толстый коротышка, курящий сигару, велел помощнику осветителя передать мне письмо и сказать, что оно от моего агента. Больше недоростка никто не видел.
Я не знал, что и думать об этом странном письме, и еще меньше о том, что теперь делать и нужно ли вообще что-то делать. Джерлен посоветовала переждать пару дней и посмотреть, не произойдет ли еще что-нибудь. Наверное, она подразумевала выкуп: вдруг его потребуют через пару дней.
