Конечно, я заплачу. Я должен. Этот ребенок моя родная плоть и кровь.
Я ждал и все больше нервничал, раздражаясь по малейшему поводу. С этим волнением мне даже повезло, потому что в заключительном эпизоде сезона «Пропавших» Тревиса преследовала женщина, воспылавшая к нему диким желанием. Когда кто-то бросил в воздух пачку бумаги, которой мошенники подменяют деньги, я подскочил на полфута. Когда преследовательница подкралась ко мне и приставила пистолет к моему горлу, я натурально вспотел. И когда я просил ее не убивать меня – чего не было в сценарии, – я не играл. Я думал о своем сыне, которого удерживает какой-то ненормальный только потому, что у малыша знаменитый отец. Я. Я причина тому, что сейчас маленького симпатичного паренька кто-то мучает.
Я заметил, что вся съемочная группа странно поглядывала на меня, но голова и без того пухла от забот, чтобы еще пытаться разобраться, что не так на площадке. Съемки с Джерлен завершились, и она вернулась домой в Малибу, просматривать гору сценариев, которые ей предлагали.
Она просила позвонить ей, если будут новости.
Спустя две секунды после окончания съемок я набрал ее номер. Джерлен пригласила к себе домой, и я поехал. Жаль, конечно, пропускать большую вечеринку по поводу завершения сезона, но сейчас я был слишком напряжен, чтобы веселиться.
Джерлен усиленно угощала меня выпивкой и огромным количеством еды, к которой сама даже не притронулась. Она сказала, что много размышляла и задалась вопросом, а не выбран ли мой ребенок случайно, наугад, а не потому, что он именно мой сын.
Это предположение заставило меня почувствовать себя еще хуже. Ребенка, которого украли не ради выкупа могли забрать для… по другим причинам. Я залпом выпил бурбон и налил еще.
– Я хочу знать все, что тебе известно о мальчике и его матери, – потребовала Джерлен.
К тому времени я уже немного ослабил бдительность из-за треволнений в течение всей прошлой недели и четырех порций двойного бурбона.
– Ее зовут Лиза Хендерсон, а имя мальчика – Конан или Коннор, ему должно исполниться около семи. Она киноманка. Любит кино. Лиза…
– Чем она зарабатывает? – нетерпеливо спросила Джерлен.
– Не знаю. Не помню. Мой агент нанимал частных детективов, чтобы проверить ее, и присылал мне их отчеты. Кажется, Лиза нигде надолго не задерживалась. Она трудилась в универмагах, была секретарем, водителем автобуса и еще… – я улыбнулся своим мыслям. – Она как-то сломала руку и нашла работу на телефоне. Она…ты готова? Она подвизалась экстрасенсом. Ну, знаешь, по Интернету. Назвалась Кристальным Духом, или типа того, и говорила людям то, что они хотели услышать.
Когда я увидел побледневшее лицо Джерлен, то вспомнил, что прочитал в книге о ее участии в той охоте на ведьм в Коннектикуте. Ее дочь была похищена злой ведьмой. Не одной из современных в общем-то добрых ведьм, а страшной колдуньей из старых сказок. Никто не знал всей истории, произошедшей той ночью, но когда все закончилось, четверо оказались мертвы. Пришлось ли Джерлен кого-то убить, чтобы спасти Дарси?
– Послушай, – спохватился я, – из нее экстрасенс не лучше, чем из меня. Ей просто была нужна временная работа, пока заживала рука.
Именно тогда Джерлен посоветовала мне обратиться к ее дочери. Мол, та может помочь мне найти сына.
После этого она меня выгнала. Царственно, будто она была королевой, а я — ее подданным, аудиенция которого подошла к концу. Джерлен нажала на кнопку телефона на приставном столике, и тут же появился крепкий мужчина.
– Верджил, – сказала она, – отвезите, пожалуйста, мистера Эймса домой.
Я был не в состоянии сопротивляться и позволил этому громиле подхватить меня и загрузить в мою же машину. Он сел за руль. Следующим утром я проснулся в собственной постели, полностью одетый и с жутким похмельем,
К полудню я уже почувствовал себя лучше и начал представлять, что этот разговор мне приснился. По крайней мере, я старался себя в этом убедить.
Ничто на свете не заставило бы меня просить помощи у Малютки-деревенщины. Эта женщина, вероятно, погубила своего мужа и золовку, чтобы унаследовать богатство и власть. Нет уж, спасибо. Не собираюсь я с ней связываться.
Пожалуй, я готов был все бросить и даже забыть о собственном сыне, если бы не два обстоятельства.
Я постарался рационально обдумать, что могло случиться на самом деле. Скорее всего, Лиза нашла другую работу и переехала вместе с ребенком. Я пообещал себе разобраться с этим, когда вернусь из Шотландии вместе с Аланной. И если к тому времени ситуация не прояснится, не вполне понятно, какими способами, но непременно все выясню.
Тем временем я связался с турагентом – парнем, который был таким эксклюзивным профессионалом, что его номер даже не значился в телефонном справочнике — чтобы организовать поездку на шесть недель в Шотландию вместе с любимой женщиной.
Аланна снялась в пяти фильмах, съемки которых проводились в разных жарких местах с тропическим климатом. За весь прошлый год мы очень редко виделись. Наши графики почти не пересекались, и встретиться было практически невозможно. Каждый раз, когда мы говорили по телефону, она плакала и жаловалась, как устала и как скучает по мне. И как ей жарко. Аланна говорила, что ее уже тошнит от жары и больше всего она хочет отдохнуть где-нибудь в прохладном и спокойном месте. «Я мечтаю поехать туда, где никто меня не узнает, и где нам никто не будет мешать», – повторяла она снова и снова.
Я был дураком и поверил ей. Тайно арендовал замок в прохладной, уединенной долине в горах. Там должны были находиться только мы с Аланной, домоправительница-повар, старик, следящий за освещением и отоплением, и еще один работник, который заботился о двухстах акрах лесистой местности и о стаде коров.
Когда я продемонстрировал путевку Аланне за ужином при свечах с шампанским, она посмотрела на меня, как на сумасшедшего, и заявила, что уезжает завтра же на Ки-Уэст сниматься с Дензелом Вашингтоном.
За мной не замечено склонности к насилию, но в тот раз я чуть не сорвался. Я громко орал, что отказался от съемок в двух фильмах, чтобы провести с ней эти шесть недель. То, что в обоих сценариях мне опять отводилась роль тупого красавчика, ей вовсе не обязательно знать. Я внушал, что она значит для меня намного больше, чем любое кино в мире, и что она должна чувствовать то же самое по отношению ко мне.
Аланна холодно сказала: «Долго ли, по-твоему, мне удастся выглядеть как сейчас? Когда тебе сравняется шестьдесят, ты будешь играть роли папиков, в которых влюбляются двадцатилетние девчонки. А когда мне исполнится тридцать пять, я сгожусь только на роль матери Дензела!».
