ошибка. В терминалы поступила одна сумма, а на счет зачислена сумма меньше.
— Где? — откликнулся Голиков и подкатил в офисном кресле ко мне. — Ах, это. Никакой ошибки, сейчас подправлю. Подвинься.
— Что ты делаешь? — нахмурился я, наблюдая, как Олег вносит изменения в таблицу банковских транзакций.
— Свою работу. Ввожу скрытый корректирующий коэффициент, согласно распоряжению босса. Вот так. Теперь суммы в отчетах совпадают, и никакая проверка не подкопается.
— Я что-то не понял насчет коэффициента.
Голиков усмехнулся:
— Юрий Андреевич, не будь наивным. Ты думаешь, зачем Радкевичу сеть сомнительных платежных терминалов «Юпитер-оплата», если у нас имеются официальные банкоматы?
— Расширение бизнеса.
— Правильно. Но какого бизнеса? — Глаза Олега хитро блеснули, он понизил голос: — Через терминалы поступает неучтенная наличка. Босс сам спускает мне нужный процент, и я подгоняю отчетность, чтобы все было чики-пики.
— Почему я не в курсе?
— Потому что ты правильный, а я гибкий, — снисходительно улыбнувшись, выпятил грудь Голиков. — Зачем ты вообще полез не в свою зону ответственности?
Я сжал ладонями голову, вспомнил о дочери и простонал:
— Отстань.
— Перебрал вчера? — посочувствовал Олег. — Выйди, проветрись, выпей крепкий кофе. Могу аспирином поделиться.
— Ничего я не хочу! — взвился я, схватил битое яблоко и швырнул его в корзину с мусором.
— Баскетболист из тебя хреновый, — прокомментировал бросок Голиков, глядя на опрокинутую корзину и ускакавший плод.
Он покачал головой и пошел устранять последствия неумелого броска. Я остался один на один с тяжелыми мыслями, чувствуя себя хуже некуда. И жизнь, и работа разом повернулись ко мне неприглядной стороной. Мои руки долго не прикасались к клавиатуре, и дисплей погас. В черном зеркале монитора отражалось мое огрубевшее лицо и потемневшие контуры кабинета, словно я сам и мир вокруг попали в мрачное зазеркалье. Смотреть в жуткую черноту было невыносимо.
Я ударил по клавишам, ввел пароль в появившемся на мониторе окошке и раскрыл таблицы движения средств по счетам. Надо делать хоть что-то, лишь бы не оставаться один на один с гнетущими мыслями. Моя зрительная память отлично запоминала числа, все-таки я математик по образованию, а не поэт. Поток чисел, за которыми стояли денежные суммы, затягивал меня в головоломную воронку, заставляя их сравнивать и анализировать. Спустя час, я нашел целый ряд сомнительных операций.
— Опять какая-то ерунда. Что-то не так, — бурчал я, копируя суммы и номера счетов в отдельный файл.
— Ну что еще? — высказал недовольство Голиков, с сомнением покосившись на меня.
Пришлось распечатать таблицу и разъяснить:
— Смотри. В суточных выписках эти переводы есть, а в отчете за месяц отсутствуют.
Олег оттолкнул свое кресло на колесиках и подошел ко мне. Его взгляд был колючим и ироничным одновременно. Голиков пощелкал пальцами около моих ушей, словно будил заснувшего.
— Эй, идеалист, проснись! Ты думаешь: чем мы зарабатываем? Депозиты-кредиты? С ними легко прогореть. Мы не Сбербанк, которому все доверяют. Радкевич выбрал другую нишу для бизнеса.
— Взять деньги и смыться?
— До этого еще не дошло. Наш банк оказывает услуги особого рода.
— Какие же?
— Если в двух словах, то криминалу надо отмыть деньги, чиновникам обналичить откаты и спрятать их в офшоре. Есть спрос — будет предложение.
— Обналичить и спрятать.
— Наконец дошло.
Меня распирала обида:
— Я месяцами работаю над программами, ставлю преграды для мелких мошенников, а тут…
— Да что с тобой? — начал раздражаться Олег. — Ты не такой как всегда.
— Кое-что случилось.
— Что же?
Мне не хотелось говорить про дочь, для чужого человека это лишь любопытная информация, а для меня непрестанная боль. И я хлопнул ладонью по сомнительной таблице:
— Вот это!
Голиков хмуро вглядывался в мое лицо, словно видел впервые. Я с вызовом ответил на его невысказанный вопрос:
— Что, не нравлюсь?
— Забудь.
Олег выдернул из-под моей руки страницу с номерами счетов, вернулся к своему столу и сосредоточенно захрустел яблоком. Даже его спина выражала презрение. Швырнув огрызок, словно окурок, Голиков вышел из кабинета.
«Заложит», — равнодушно подумал я.
Спустя двадцать минут я внутренне усмехнулся своей прозорливости — меня вызвали к Радкевичу.
Путь к директорскому кабинету не занял много времени — только подняться на этаж выше.
— А, это ты, Юра. Заходи, — нарочито дружески приветствовал меня владелец банка.
Радкевич не предложил мне сесть, а сам вышел из-за стола навстречу. Он был немного старше меня. Я знал, что первоначальное состояние он сколотил на торговле левым алкоголем. Рискованный бизнес закалил его характер, придал уверенности, но расшатал нервы. В последние годы Борис Михайлович Радкевич сосредоточился на банковском деле, менее прибыльном, зато респектабельном и комфортном. Теперь он мог уделять много времени своей главной страсти — породистым лошадям. Говорили, он владеет конюшней где-то за городом. Выражение лица банкира легко менялось в зависимости от обстоятельств. Он привык повелевать подчиненными и выражать сдержанное уважение сильным мира сего.
Глядя на босса, я еще раз убедился, на кого стремится быть похожим Голиков. Престижные костюмы, обувь, часы, автомобиль — только у Радкевича все настоящее и обновляется чаще.
На стенах просторного кабинета были развешаны стильные черно-белые фотографии лошадей, напечатанные на ткани.
— Красивые животные. — Радкевич остановился у одной из рамок. — Лошадей любят и ценят, создают им условия, которым могут позавидовать многие двуногие.
Радкевич улыбнулся собственному каламбуру, перевел взгляд на меня и помрачнел.
— Но у каждого жеребца, даже самого распрекрасного и дорогого, есть свой хозяин. Хозяин решает, кого — под седло, а кого — в упряжку.
Я не знал, что ответить. Босс выждал паузу и указал на соседний снимок:
— Посмотри, какая выразительная тройка. Чудо животные. Чувствуется мощь, стремительность, они действуют, как единое целое. А вот эта маленькая деталь сбоку от глаз — это шоры. Полезная штука, конь смотрит только вперед, не отвлекается на постороннее. Если надо повернуть, кучер подскажет ему направление ударом кнута. Ты понимаешь, о чем я?
Я уже понимал, однако ответил:
— Мне больше нравятся лошадиные силы под капотом.
Взгляд Радкевича похолодел.
— Ты хороший специалист, Юра. Я тебя ценю и создаю условия. Разве не так?
Я вынужден был кивнуть. Мои кредиты на новый дом и машину были оформлены по его распоряжению. Да и с зарплатой он не обижал.
Радкевич сдержанно улыбнулся и похлопал меня по плечу.
— Вот мой совет. Занимайся своим делом и не смотри по сторонам. — Радкевич вынул из кармана листок с моей таблицей сомнительных сумм и демонстративно разорвал его на мелкие клочки. — Мы друг друга поняли?
Я снова кивнул.
— И вот еще что, — напоследок пожурил Радкевич, — не забывай одевать свежую рубашку по утрам. Это улучшает настроение и тебе и окружающим.
Как легко давать советы. Если
