умный человек, — ответил отец, поворачиваясь к двери. — И я верю, что он поймет — ты стоишь куда больше многих…
Аврора невесело рассмеялась:
— Вернее, мое наследство того стоит…
И в этот момент дверь в спальню после предупреждающего стука неожиданно приоткрылась. От полосы света, проникшей в темноту комнаты, Авроре сразу захотелось спрятаться, будто ее застали обнаженной. Но она не сдвинулась с места — как завороженная смотрела на мужчину, стоявшего на пороге.
— Простите, я слишком рано? — произнес он и по коже от его мягкого, чуть хрипловатого голоса, побежали невольные мурашки.
— Нет, мы уже закончили разговор, — ответил отец. — Проходи. Вот, познакомьтесь… это моя дочь Аврора. А это Арсений…
— Можно просто Арс, — растянул он губы в неторопливой, словно бы ленивой улыбке.
А она отчего-то не могла сказать и слова. Лишь ощущала, как внутри зарождается какое-то сосущее, тоскливое чувство… сожаление?..
Пока Аврора молча на него смотрела, Арсений подошел ближе. Он не задал вопроса, почему в комнате нет света. Не пытался заполнить пустой болтовней повисшую внезапно паузу. Остановившись напротив, он молча обвел ее взглядом — с головы до пят. И Аврора поняла вдруг, что перестала даже дышать. Что с замершим сердцем ждет его реакции…
Внутри что-то дрогнуло, когда взгляд Арсения спустился к ее ногам. Жалким, обездвиженным конечностям, которые сама Аврора практически возненавидела. Она впилась взглядом в его лицо, выискивая там презрение или чертову жалость, но Арсений выглядел все таким же спокойным. Словно не увидел ничего особенного. Словно это не имело для него значения.
Впрочем, так оно наверно и было. Он ведь собирался жениться не на ней, а на деньгах, что к ней прилагались. И все же… в этот момент Аврора ощутила жгучую благодарность за то, что он воспринимал ее… как совершенно обычного человека.
— Я вас оставлю, — вдруг спохватился отец, направляясь к выходу.
Она не стала его останавливать. И даже ничего не сказала, когда он не закрыл за собой дверь, позволяя освещению из коридора по-прежнему проникать в ее комнату. Не сказала, потому что это позволяло ей видеть лицо Арсения — пусть и в полутени, но все же…
Ей хотелось на него смотреть. Хотя вряд ли его можно было назвать безупречно красивым, было в нем, тем не менее, что-то притягательное. Даже несколько широковатый нос, который кто-то мог бы посчитать недостатком, придавал его лицу определенный шарм.
Но больше всего ее завораживал его голос.
— Можно мне присесть? — спросил он деликатно и, дождавшись от нее одобрительного кивка, подтянул к себе стул и… сел с ней спиной к спине. Аврора со странной дрожью, пробежавшейся по коже миллионом иголочек, ощутила, как его голова соприкоснулась с ее — ненавязчиво, словно бы робко, доверительно-просяще…
Она с замиранием сердца поняла — он не хотел ее смущать. Они были так близко, находясь в тесном контакте, но при этом она могла не думать о том, какой жалкой он ее видит. Все тяжелые мысли плавно перетекли в сплошные ощущения…
Она вдруг ясно осознала, откуда внутри нее при виде Арсения появилось это странное сожаление. Поняла, что именно ее так обеспокоило.
Даже если этот мужчина и останется с ней рядом — он никогда ее не полюбит.
* * *
Настоящее время
Я сделала тайком глубокий вдох и подняла глаза.
Он не смотрел на меня — хмуро сдвинув брови, что-то печатал у себя в телефоне. А у меня все внутри перевернулось от воспоминаний, ворвавшихся в душу бешеным ураганом.
Он почти не изменился. Конечно, время добавило морщинок, затаившихся в уголках глаз, тронуло сурово поджатые губы, которые я помнила часто улыбающимися. Но волнистые волосы, доставшиеся по наследству моей дочери, оставались все такими же черными и густыми.
Я поняла вдруг, что рассматриваю его слишком пристально — так, что это может показаться его невесте по меньшей мере странным.
Его невесте… Господи, от чего при этой мысли внутри что-то мгновенно оборвалось?
Мне не о чем было сожалеть. Мне вообще следовало его ненавидеть. Он поступил со мной так, как того не прощают. Но сейчас отчего-то внутри меня превалировала не злость и не ненависть. Нет, это была горечь.
От того, что он так спокойно прожил все эти годы. От того, что легко нашел мне замену.
Впрочем, чему я удивлялась? Он же никогда меня не любил.
От повисшей за столом тишины стало неуютно. Казалось, все вокруг замерло, ожидая, когда Арсений соизволит оторваться от телефона. Я набрала в грудь воздуха, готовясь заговорить о деле, но Анастасия меня опередила.
— Арсюш, — тронула она робко его рукав. — Арсюш, нас ждут…
От этого ласкового обращения, которым я сама его когда-то называла, внутри меня всколыхнулась новая волна боли. Такая сильная, что пришлось сильно закусить губу, спрятав этот жест за чашкой кофе.
И тут он наконец поднял глаза.
А я поняла, что была совсем к этому не готова.
В его взгляде громовым раскатом отразилось потрясение, которое он и не старался скрыть. Я заметила, как пальцы Арсения крепко сжались вокруг телефона, словно так он пытался от чего-то удержаться. И было в глубине его глаз что-то еще, что одновременно пугало меня и… вызывало странный отклик. Словно оба мы сейчас чувствовали одно и то же.
— Кто это? — вдруг резко бросил он, но даже не повернул головы в сторону своей невесты, продолжая смотреть на меня.
Анастасия, в свою очередь, казалось, растерялась окончательно.
— Это… я пригласила ее… это Аврора… наш флорист… если мы выберем… ее…
Она жалко лепетала, сбиваясь с мысли, явно собой совершенно не владея. Тогда я решительно протянула руку своему бывшему мужу и сказала:
— Да, меня зовут Аврора. И я надеюсь быть вашим… флористом.
Он тяжелым взглядом посмотрел на протянутую ему руку и мне даже показалось, что он так и не рискнет ее пожать. Я слегка усмехнулась при виде его нерешительности, но улыбка мгновенно застыла на губах, когда моей ладони коснулась знакомая рука.
Я едва сумела скрыть дрожь, предательски пробежавшую по телу. И разозлилась — на собственную реакцию в первую очередь. Столько лет прошло! Какого же черта его прикосновение и сейчас вызывало во мне подобную реакцию?
А Арсений не торопился отпускать мою руку. Продолжая крепко ее сжимать, смотрел в глаза, словно хотел там что-то прочесть.
— Давайте перейдем к делу, если вы не против, — с нажимом произнесла я, пытаясь высвободить свою ладонь из этого захвата.
Теперь уже усмехался он, явно довольный моей капитуляцией.
Я стиснула зубы, чтобы не выдать эмоций и демонстративно
