поджарить на костре, переломать кости и на полгода посадить в бочку. Если б после этого я выжил, то меня можно было б показывать на ярмарке за деньги, как самого чудовищного, полусгнившего уродца, какого только видел мир.
— Но ведь не сделал же! — выкрикнула девушка, извиваясь. Пальцы принца проникали в ее тело все настойчивее, все глубже, и она просто сходила с ума от боли.
— Ты думаешь, он пошутил? — задумчиво произнес принц. — Не думаю. Но в любом случае, хорошо, что проверить это мы не можем. Так что ты должна быть мне благодарна. Я не собираюсь тебя уродовать и жарить на костре. Я всего лишь хочу немного… обесценить ваше поганое имя. Старшая дочь потаскуха, младшая моет полы, убирает навоз — это все, на что годятся герцогини Флоренс.
— Ты обещал не трогать сестру, мразь.
От его гадких обещаний девушка взвивается, словно он ожег ее плетью. Ярость и отчаяние накатывают на нее, она кричит исступленно, молотя кулачками по его плечам.
Но услышав ее гневные слова, он расхохотался.
Этот смех, словно остро отточенный нож, полоснул девушку по сердцу.
Смеющийся принц был еще прекраснее, в его темных глазах плясали смешливые искры, только вот смеялся он над чудовищными вещами.
— Чудовище, — выдохнула девушка, дрожа от отвращения и страха. — Какое же ты чудовище.
Глава 2. Ее Лютейшее Величество
Принц больше не смеялся.
— Пошли все вон отсюда! — скомандовал он, и стража поспешно удалилась.
Вслед за воинами выбежали девицы, прижимая к груди свои одежки. Принц не позволил им даже одеться.
Он грубо ухватил девушку и швырнул ее на постель, навалился сверху.
— Не нужно, не надо!
Она рыдала, сама не понимая, от чего.
Ведь это же не правда?!
Это же снится ей?!
Этого не может быть!
Принц рванул ворот ее пуританской ночной сорочки, раздирая одежду в лоскуты.
Коленом больно вклинился меж ее судорожно сжатых ног и разжал их, грубо и жестко, так, что она вскрикнула.
— Да есть же в вас что-то человеческое! — закричала она в ужасе, ощутив его жадные руки на своем голом животе, на бедрах.
— Вот как заговорила, — прохрипел он. — Вспомнила о человеческом?!
В красивого молодого человека словно бес вселился.
Он стал жутким, жестким, беспощадным и холодным.
ЕГО руки были словно из стали отлиты.
Они причиняли лишь боль!
И немудрено: приподнявшись над рыдающей девушкой, он бесцеремонно закинул ее ноги себе на плечи и приставил свой возбужденный член к ее лону.
— Сволочь похотливая! — заверещала девушка, ощущая первое проникновение и жгучую боль. — Ищи себе другую пещеру, динозавр-переросток.
Не соображая, что делает, она вцепилась в его лицо ногтями, но он без труда заломил ей руки и жестко, беспощадно двинул бедрами, вдалбливаясь в ее тело.
Она взвыла, ощутив в себе его огромный напряженный член, жесткий, словно железный.
А принц, глядя в ее искаженное от боли лицо, жестко толкнулся еще раз, торжествуя свою победу над ее распростертым телом, прохрипел:
— Теперь ты моя. Помеченная мной, навечно моя. Моя игрушка, моя собственность, моя вещь. Поняла?! Только моя.
В его голосе внезапно прорезалась жадная, ужасно эротичная страсть. Он приподнялся, и внезапно пылко и нежно прижался губами к ее колену, лежащему на его плече.
Провел языком по нежной белой коже, словно наслаждаясь вкусом изысканного сладкого лакомства. Несколько раз качнул бедрами, погружаясь в тело девушки еще и еще, словно пытаясь достать до потаенных точек, вспыхивающих удовольствием.
— Моя-я-я, — выдохнул он с удовлетворением и рассмеялся, толкнувшись сильно, чувствительно, чтобы вызвать у своей жертвы хоть какой-то отклик.
Девушка изо всех сил старалась лежать смирно, никак не реагируя на его старания.
Раз уз попала в такую ситуацию, нужно с честью ее перенести.
«Кода же ты отвалишься, — с ненавистью думала она, втягивая воздух маленькими глоточками сквозь сжатые зубы. — Червяк-переросток.
Он увидел, что девушка изо всех сил сопротивляется его ласкам, и рассмеялся.
— Я заставлю тебя покричать — пообещал он вкрадчивым шепотом. — У меня хорошее настроение, так что мы прокувыркаемся всю ночь.
— Ненавижу! — выдохнула она.
Он рассмеялся ей в лицо, приподнялся, перехватил ее бедро, жадно стиснув жесткими пальцами мягкую плоть, и снова толкнулся в ее тело, причиняя боль.
— Ничего, — шепнул он. — Тебе понравится!
— Слизняк! — рычала девушка яростно, заливаясь слезами. — И в штанах у тебя слизень.
Мягкий и скользкий рыхлый слизень. Слишком вялый. Я ничего не чувствую! Как это может понравиться?!
Но даже оскорбления, которые она выплевывала ему в лицо, не остановили его и не заставили смутиться.
— Даа? — вкрадчиво произнес он между двумя толчками. — Ничего не чувствуешь? Какая жалость!
— ОЙ, что-то ползает внутри! — кривляясь, дразнила она своего мучителя. — Не пойму, то ли это ты елозишь, то ли газы?!
Но она чувствовала, еще как.
ЕО член, огромный и мощный, был словно железный.
Раз за разом, жесткими толчками, он погружался в узкое лоно девушки, и та болезненно вскрикивала, вцепившись ногтями в простыни.
«О господи, меня словно слон поимел! Будь мы в другой ситуации, я б дала тебе приз зрительских симпатий за твою фуру с прицепом, чертов принц! Но сейчас ты заслуживаешь титула «Козлина года! Мог бы быть и понежнее! Ну, попала по полной программе! — в ужасе думала она. — Что делать?! Как выкрутиться?»
На ее счастье за дверями вдруг раздались встревоженные голоса, в дверь громко постучали.
— Именем королевы, откройте! — прокричали из-за содрогающихся от ударов дверей.
Принц грязно ругнулся, подскочил, оставив свою жертву, и в один миг оказался на ногах, запахиваясь в роскошный халат.
— Какого черта так не вовремя, — процедил он.
Он успел прикрыть свою наготу в последний момент.
Истерзанная им девушка, заливаясь слезами, с трудом перевернулась на бок, свернулась калачиком, закрыв лицо руками. Она сгорала от стыда и обиды. Все тело ее болело.
Двери распахнулись, и в комнату не вошла — ввалилась невысокая хрупкая женщина, одетая в роскошное платье, с поблескивающей золотом диадемой в пшеничного цвета волосах.
— Слава небесам, ваше высочество! — выкрикнула она, хватаясь рукой за сердце, слишком картинно, чтоб можно было поверить в ее беспокойство. — Я думала, вы в опасности.
— Что за глупость, — буркнул принц недовольно. — С чего это я должен быть в опасности?
Недобрые глазки королевы-матери скользнули по кровати, на которой, сжавшись в комочек, всхлипывая, лежала девушка.
— Потаскуха! — выдохнула королева яростно, и снова закатила трагически глаза и прижала узловатые тонкие пальцы к сердцу. — Этого следовало ожидать! Того, что эта бесстыжая девка заберется в вашу постель, ваше высочество!
— что? — услышав обвинения в свой адрес, подскочила девушка — Я забралась?!
