Читаем без скачивания Неграждане в Эстонии - Вадим Полещук

На практике многие затруднения связаны с выдачей вида на жительство иностранцу, который был сотрудником вооруженных сил иностранного государства, был отчислен оттуда в запас или вышел оттуда в отставку. Эти люди не имеют права на получение вида на жительство; однако возможны исключения на индивидуальной основе. В дополнение к этому запрет на выдачу видов на жительство также распространяется на жен и несовершеннолетних детей таких лиц, но не на граждан стран – членов Европейского союза или НАТО и членов их семей (статья 12 (4), (5), (7)).

В настоящее время в Эстонии проживают около 10 тысяч бывших советских / российских военнослужащих с членами их семей,[19] в основном представителей старших поколений. Права на жительство для них были обеспечены так называемым Июльским соглашением (1994) между Эстонией и Россией.[20] Согласно статье 2 (1) Соглашения бывшим советским / российским военнослужащим должны быть предоставлены виды на жительство, если они не представляют угрозы для безопасности Эстонского государства. До недавнего времени они получали свои виды на жительство «в виде исключения». Государственный Суд в своем решении от 24 октября 2002 г.[21] признал, что такое право иностранцев на получение вида на жительство основано на международном договоре, и они могут в принципе обращаться за постоянными видами на жительство. Однако в декабре 2003 г. в Закон об иностранцах были внесены поправки, по которым выдача постоянных видов на жительство подобным негражданам была воспрещена (статья 12 (21) Закона об иностранцах).

В соответствии с официальной эстонской позицией лица, вышедшие в отставку после подписания эстонско-российского Июльского соглашения, не защищены положениями этого договора. Аналогичного подхода придерживался и Государственный Суд.[22] В результате членам около 115 семей резидентов недавно было отказано в виде на жительство со ссылкой на пункт 4 статьи 12 (9) Закона об иностранцах, который воспрещает выдавать вид на жительство лицу, которое обязалось покинуть Эстонскую Республику, получило жилую площадь за границей в рамках программы международной помощи или получило поддержку для выезда из Эстонии. Вышеупомянутые 115 семей участвовали в спонсировавшейся США программе на основе двустороннего американо-российского соглашения в середине 1990-х годов и позднее получили срочные виды на жительство для пребывания в Эстонии. Некоторые из этих лиц недавно подали жалобы в Европейский суд по правам человека.[23]

Бывший сотрудник советской службы безопасности (и формально любой другой страны), его / ее супруга или супруг или несовершеннолетние дети не могут получить вид на жительство, если «его или ее возраст, звание или другие обстоятельства не могут помешать его или ее набору на службу в органы безопасности, вооруженные силы или любые другие вооруженные подразделения страны его или ее гражданства» (пункты 10 и 14, статья 12 (4)). Они также не могут получить постоянный вид на жительство. И вновь эти правила неприменимы к гражданам стран ЕС или НАТО и членам их семей (статья 12 (7)).

На практике супруги бывших советских / российских военнослужащих могут получить постоянные виды на жительство без всяких трудностей после развода. Однако иностранец встретит дополнительные трудности, если он или она вступят в брак с бывшим военнослужащим.

С 1997 г. Эстония имеет разработанное законодательство о лицах, ищущих убежище. Тем не менее к октябрю 2003 г. лишь четырем ходатайствующим (из 83) был предоставлен статус беженца.[24]

По различным подсчетам, в Эстонии может быть от трех до тридцати тысяч нелегальных иностранцев. Всех их можно подразделить на две основные группы: лица, проживавшие в Эстонии до 1990–1991 гг., и «новоприбывшие». Первая категория состоит из людей, которые не смогли получить вид на жительство в Эстонии вследствие сурового и негибкого законодательства или личных упущений. Вторая группа состоит в основном из нелегальных работников и лиц, которые не смогли получить вид на жительство для воссоединения семей по причине миграционной квоты.

В соответствии с Законом об обязанности выезда и запрещении въезда, нелегальный иностранец может получить предписание двух видов: на выезд и на легализацию. Оба предписания можно обжаловать в суде (статья 13).

Предписание на легализацию адресовано этническим эстонцам и лицам, поселившимся в Эстонии до 1 июля 1990 г., которые «не покинули Эстонию для проживания в другой стране и продолжение пребывания которых в Эстонии не наносит ущерба интересам Эстонского государства» (статья 9 (1)). Согласно Закону об иностранцах (статьи 9 (3), 6 (2) и 21), эти категории неграждан могут ходатайствовать о виде на жительство вне годовой миграционной квоты и внутри эстонских государственных границ (конечно, тут могут быть выдвинуты другие дополнительные требования). Однако многие нелегальные иностранцы не смогут ходатайствовать о виде на жительство, поскольку у них нет для этого юридических оснований. На практике лишь воссоединение семей может быть приведено этими иностранцами в качестве довода при решении проблемы легализации.

С 1 марта 2003 г. иностранец, въехавший в Эстонию с визой, у которого виза истекла 7 дней назад, а также осужденный преступник, не имеющий вида на жительство, могут выть высланы без выдачи предписания и без санкции административного суда (статья 14 (31)-(32)). Это правило формально применимо к большинству «новоприбывших» – нелегальных иностранцев.

Основы государственной политики в отношении иностранцев

В Эстонии государственная политика по отношению к меньшинствам и к негражданам – во многом совпадающие понятия, поскольку 60 % представителей меньшинств не имеют эстонского гражданства. Эстонское общество представляется разделенным на эстоно– и русскоязычных.

В начале 1990-х годов эстонский истеблишмент лелеял надежды на то, что население, принадлежащее к меньшинствам, уедет в Россию. Однако большинство неграждан решили остаться в стране. В 1999 г. в Эстонии была принята первая интеграционная программа. За ней последовала детальная программа «Интеграция эстонского общества 2000–2007».[25] В документе приводится следующая характеристика интеграционного процесса (3.2):

Природа интеграции эстонского общества определяется двумя процессами: с одной стороны, социальной гармонизацией общества на основе знания эстонского языка и приобретения эстонского гражданства, а с другой – содействием сохранению этнических различий на основе признания культурных прав этнических меньшинств. Гармонизация общества также означает интеграцию как эстонцев, так и неэстонцев вокруг объединяющего общего ядра (курсив оригинала. – В. П.)

Программа предполагает следующие направления интеграции:

1. Лингвистическая и коммуникативная интеграция. Она определяется как «воссоздание общей сферы информации и эстоноязычной среды в эстонском обществе в условиях культурного многообразия и взаимной терпимости».

2. Правовая и политическая интеграция объясняется как «формирование населения, лояльного Эстонскому государству, и сокращение числа лиц, у которых отсутствует эстонское гражданство».

3. Социально-политическая интеграция, которая представляет собой «достижение большей конкурентоспособности и социальной мобильности в обществе независимо от этнических или языковых признаков».

В 2000–2003 гг. различные проекты Программы интеграции получили финансовую поддержку в размере около 225 млн. эстонских крон (14,46 млн. евро). Половина этой суммы была получена из государственного бюджета, а другая половина – от западных доноров.[26] Приобретение эс тонского гражданства и овладение эстонским языком являются ключевым элементом официальной стратегии интеграции. Следуя этим принципам, большая часть всех финансовых средств, выделенных на осуществление Программы интеграции, отводилась на обеспечение и содействие обучению эстонскому языку лиц, не владеющих им в качестве родного. Характер распределения средств был одинаковым все предыдущие годы.[27]

Таблица 3. Финансирование подпрограмм эстонской Программы интеграции в 2002 г.[28]

Осуществление Программы интеграции основано на действующем законодательстве. Программа не ставит целью изменение прежней и нынешней политики в области языка или натурализации. Более того, она основана на ней.

Стержневым законодательным актом эстонской политики здесь является Закон о языке. Статья 1 (1) закона повторяет статью 6 Конституции, что «государственным языком Эстонии является эстонский язык». Согласно статье 4 (1) закона, «каждый имеет право на ведение дел и общение на эстонском языке в государственных учреждениях, органах местного самоуправления, нотариальных конторах, службах судебных исполнителей и бюро сертифицированных переводчиков, культурных самоуправлениях и учреждениях, коммерческих структурах, недоходных объединениях и фондах». Это правило подкрепляется многочисленными положениями, регулирующими пределы и контроль за использованием эстонского языка как в официальной, так и в публичной сферах.