Часть лепестков хозяйка сушила в тени, а потом прокладывала ими платья, юбки, чадры. Шафиге запомнилась белая мамина юбка и такая же ослепительно белая кофта с розовыми блестящими цветочками.
— Когда мама стирала эту пару и потом гладила, нагрев утюг угольями, я стояла рядом и глазела. Отутюжив каждую складку, мама укладывала юбку с кофточкой в сундук, а сверху усыпала розовыми лепестками. Надевая чадру, окропляла ее розовой водой. Осенью мама клала в сундук плоды айвы и их тонкий аромат пропитывал одежду, как доброта пронизывала ее натуру. От нее никогда не слышали резких слов; с торговкой, которая бросила напарнице проклятие: «Сэни герюм очагын сенсун!» («Чтобы твой очаг потух!»), она перестала разговаривать.
Конечно, первыми перенимали мамины таинства дочки. Но и ребята мотали на ус. Легкое изящество одежды Гейдара Алиевича, вкус и опрятность — тоже из родительского дома.
На третьем году советской власти — в Азербайджан она пришла позднее, чем в другие республики Союза, — в Нахичевани появились приметы нового быта. Рядом с мавзолеем Момине-хатун («Высокопоставленная госпожа») разместился детский сад, куда Гасан водил Гейдара, а потом Гейдар, в свою очередь, провожал Джалала и сестренок. Семь с половиной веков минули с тех пор, как великий зодчий Аджеми Нахичевани поставил свое творение над усыпальницей жены атабека Мухаммеда Джахана Пехливана. Его стены столько видели и помнили, что ничему уже не удивлялись.
Подрастая, Гейдар с одноклассниками любил возвращаться к мавзолею, рисовать его устремленные в небо контуры. Вся Нахичевань — как живая книга истории. И другой знаменитый мавзолей — Юсуфа ибн Кусейира, созданный Аджеми. И мосты через Аракс, за которыми лежал Иран, и остатки караван-сараев, и Тельмановский клуб — вождь германского пролетариата, конечно, и не подозревал, что табличка с его именем красуется у входа в перестроенный молельный дом. (Вот куда докатилось эхо демонстраций в Мюнхене и Гамбурге, вот как отозвался жест со вскинутым кулаком: «Рот фронт!») А еще в Нахичевани открылся Дом пионеров — о нем и сейчас тепло вспоминает брат Гейдара Алиева, Агиль Алиевич, известный ученый-экономист, член-корреспондент Национальной академии наук:
— Там очень хорошо все было организовано. После уроков пришли домой, поели и — айда в Дом пионеров, в нем для всех находилось интересное дело.
Бесспорно, глубокий интерес Гейдара Алиева к родной культуре, архитектуре, театру родился под благотворным влиянием среды, в которой он рос.
Самый старший из братьев и сестер Алиевых, Гасан, смолоду любил природу, часами бродил по живописным окрестностям. «Очарованный странник» — так можно было бы сказать о нем. Но романтическая душа старшего из Алиевых была в ладу со строгой музой науки. Позже он окончил сельхозакадемию, стал ученым, партийным работником — секретарем ЦК по сельскому хозяйству. Его с большой теплотой вспоминают в Азербайджане.
В семье Алиевых гуманитарии и технари разделились поровну. Гусейн с малых лет возился с кистями, краской, карандашом. Детская мечта привела его в Ленинградскую академию живописи. До конца своих дней он не расставался с мольбертом. Сура выбрала журналистику, Агиль — экономику — он снискал признание и в ученой сфере, и в деловых кругах. Джалал — известный биолог, академик Национальной академии наук Азербайджана. Он вывел новые сорта пшеницы. Шафига и Рафига стали педагогами.
Гейдар, как и Гусейн, мечтал об искусстве. По воспоминаниям сверстников, он много и хорошо рисовал, оформлял школьные спектакли, любил театр.
Вся родная Нахичевань открывалась Гейдару и его братьям, как большой музей под открытым небом. Детское любопытство влекло их в магары, — так называли здесь древние пещеры, — и к холмам, где можно было отыскать черепки, пережившие века. Наконечник копья напоминал о мужественных воинах, которые защищали отчий край от чужеземцев. Где-то далеко-далеко, в темной глубине времен скрывалась Мидия — Атропатена, самое древнее из известных науке названий Азербайджана. Позже, в техникуме, учитель истории объяснял будущим педагогам, как оно изменялось:
— У древних персов бытовало выражение «Адер-бада-ган», арабы говорили «Адербайджан» и «Азербайджан», что означает «Страна огня».
А вот это азербайджанские мальчишки знали и без учителя, потому что тот огонь был в каждом доме: нефть горела в очаге. Застывшей нефтью-киром — покрывали крыши. Керосином заправляли лампы и пуще глаза берегли пузатые стеклянные колбы.
…Тусклый свет керосиновой лампы выхватывал из полутьмы фигурки детей, занятых своими делами. Шафига возилась с куклой, Гусейн и Гейдар рисовали. Старший брат больше увлекался пейзажами, любил переносить на холст близкие горы, подернутые сизой дымкой… Гейдара же воображение «водило в далекие века, где храбрые воины преграждали дорогу чужеземцам. Под его карандашом оживали образы героев вождь освободительной войны IX века Бабек — он завещал сыну «лучше хоть один день прожить свободным, чем сорок лет жалким рабом»; вожак повстанцев, выступивших в начале XVII века против османских завоевателей, Кероглу, легендарные персонажи «Шахнаме» — богатырь Рустам-Зал, Сиявуш… И в школьном драмкружке Гейдар чаще всего играл роли любимых героев. Школьники, студенты ставили пьесы из национальной и мировой классики — Мамедкулизаде, Шекспира, Грибоедова… В клубе имени Тельмана крутили кино. Важнейшее из искусств еще было немым, но это не мешало мальчишкам по три-четыре раза смотреть любимые картины. А потом гонять на самокатах, очень популярных в Нахичевани. Была такая быстрая самодельная «машина» на подшипниках и у Гейдара с Агилем и Джалалом.
Поколение Гейдара Алиева вошло в жизнь в эпоху исторических потрясений. Только что рухнула царская империя. Следом за ней сошла со сцены, едва успев заявить о себе, Азербайджанская Демократическая Республика. Азербайджан стал Советской Социалистической Республикой и в составе Закавказской Федерации (Азербайджан, Армения, Грузия) наряду с Украиной, Белоруссией, Россией образовал новое государство — Советский Союз. Его создали мечтатели и творцы, которые верили в лучшую долю и собирались осчастливить весь мир.
Почему одни встречи остаются в памяти на всю жизнь, а другие смываются, как талая вода весной?
— Смотря какие встречи, — отвечает мудрый Довлат Гейдарович, как называют его русские друзья-фронтовики, ветераны Великой Отечественной. Довлат Гейдар оглы Мамедов, заслуженный учитель Азербайджана, всю свою жизнь отдал детям. Только одна большая «переменка» была в его жизни — на четыре года Великой Отечественной войны, с которой не вернулись триста тысяч его земляков-азербайджанцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
