Джон Дикон внимательно следил за всем делопроизводством. Он знал все, что должно и чего не должно происходить. Если бы Бог покинул нас, остальные члены группы не стали бы делать ничего без одобрения Джона.
Я думаю, сейчас давление бизнеса становится все больше и больше. Так много всего происходит, что порой приходится принимать поспешные решения и делать все по шаблону. Труднее всего решить проблему времени, и в некоторых случаях приходится идти на компромисс, что мы так ненавидим. Я просто умираю, когда чувствую, что сделал что-то, что мог бы сделать лучше. Это ужасно, потому что об этом постоянно думаешь. В конце концов, это твоя профессия и тебе с этим жить.
Для начинающей группы хорошее руководство и менеджмент жизненно необходимы. Но людям нравится думать, что у артистов нет мозгов и что большинство из них, конечно, легко изолировать от их собственных денег. Мы были хитрее в этом плане. После Trident мы перебрали многих топ-менеджеров, чтобы убедиться, что на этот раз делаем правильный выбор. Правильным выбором в то время оказался Джон Рид. Он сверкнул на меня глазами и сказал: «А почему бы и нет?» Он был великолепен. В нем были все те качества, сочетание которых мы искали все эти годы. Его подход и методы работы были безупречны. Он занимался всем: переговорами, релизами и менеджментом.
Со временем мы стали очень трудно управляемой группой, потому что мы много требовали. Мы сущие дьяволы, так что управлять нами мог бы только кто-нибудь вроде Гитлера или Геббельса. Queen — это бизнес, организация, и мы решили взять все в свои руки.
Поскольку Queen выступали и записывались вместе, у людей создался образ единого организма. Но Queen — музыкальная группа, а не семья. Естественно, что, как и во многих семьях, у нас случаются ожесточенные ссоры. Мы спорим по мелочам. Но мы все понимаем, что в основном наши цели совпадают — продолжать делать хорошую музыку и расширять рамки того, что уже сделано группой.
Сколько мы существуем, столько же существует и какая-то внутренняя ревность между нами. Роджер, Брайан, Джон и я — мы все пишем по раздельности и бьемся, чтобы протолкнуть как можно больше собственных песен в каждый альбом. Здесь и давление, и страсть, и постоянная борьба, что я считаю очень здоровым явлением. Мы выясняем отношения, и в итоге все получается очень демократично. Я не стремлюсь заграбастать все. Я ни в коем случае не хочу сказать, что песни должен писать я один. Все зависит от самой песни. Разве не было бы ужасно, если бы я проталкивал только свои композиции и настаивал на том, что они лучшие?
Это своего рода политика группы, когда мы спорим и говорим: «О'кей, не важно, кто это сочинил, мы думаем, лучше выбрать эту песню, потому что она работает на нас всех». Я имею в виду, что, если бы я толкал свою песню, не будучи уверен в том, что она станет хитом, в итоге это принесло бы убыток мне самому. Так, например, в случае с Radio Ga Ga [1984] я первый сказал, что эта песня, которую написал Роджер, может стать отличным синглом. Это была коммерческая, сильная, необычная и очень современная песня.
Кстати, я не являюсь лидером группы. Все считают меня лидером Queen. Но я всего лишь ведущий вокалист. Я не командир или что-нибудь в этом роде. Мы четыре равноправных участника. Мы все хотели стать поп-звездами, но группа — прежде всего. Без остальных я был бы ничем.
Современные люди в моем положении называют себя «фокусом» группы, что превосходно, если вас зовут Род Стюарт и вы имеете группу музыкального сопровождения за своей спиной. Что же касается нас, то мы не Фредди Меркьюри и его группа. Если разобраться, мы вчетвером заставляем все это работать. Каждый вносит свои двадцать пять процентов, просто я нахожусь впереди, вот и все. Queen — это четырехголовый организм, и это очень нелегко, должен сказать. Очень непросто каждый раз принимать четырехсторонние решения, но иногда приходится соглашаться с большинством. Часто мы так и не приходим к согласию. Иногда мы разделяемся надвое. И как быть в этом случае? Приходится откладывать проблему на какое-то время, а затем возвращаться и подходить к ее решению с другой стороны.
Мы всегда спорили. Мы ссорились практически с первого дня. Каждый из нас четверых очень сильная индивидуальность, так что мы по-прежнему схватываемся друг с другом. Как четыре бойцовых петуха… да мы самая склочная команда на свете! Мы часто просто за горло друг друга берем. Но если бы мы не спорили, мы были бы подхалимами и в итоге получили бы отстой. Обычно тщеславие, скандальность и вспыльчивость ассоциируются с моей персоной. Да, я очень эмоционален и иногда становлюсь очень буйным, но как бы вы удивились, если бы посмотрели на других участников группы. У каждого из нас свой характер, но, возможно, именно это и удерживает нас вместе.
Я думаю, что со временем мы так привыкли друг к другу, что поддерживаем наши отношения чисто инстинктивно. По существу, мы просто четыре человека, работающих вместе. Между нами не существует очень крепкой связи, и мы не так уж часто совместно проводим время. Мы вместе уже так долго и видимся практически каждый день на работе. Но мне кажется, в неофициальной обстановке мы предпочитаем держаться подальше друг от друга, иначе мы будем слишком часто видеться и просто надоедим друг другу. Если необходимо идти на какие-нибудь приемы, мы идем: мы очень профессиональны в этом отношении. Но с другой стороны, так приятно возвращаться в свой собственный мир. У остальных есть семьи, и это занимает большую часть их времени. Мне нравится моя частная жизнь без них — если вы понимаете, что я имею в виду.
Я не могу все время жить жизнью четвертинки. Из-за нашей работы мы постоянно видимся друг с другом, а одни и те же лица каждый день — это сведет с ума любого. Поэтому, как только работа закончена, мы расходимся каждый в свою сторону. Случается так, что я не общаюсь с ними месяцами, но потом мы едем в тур и прекрасно ладим. Музыка удерживает нас вместе, и мы научились инстинктивно принимать друг друга. Мы знаем, что, когда мы долго остаемся вместе, мы начинаем действовать друг другу на нервы. Были времена, когда между нами были большие трения, но мы в какой-то мере сглаживали их. Да, мы много спорим и много ссоримся, но в итоге всегда добиваемся результата и делаем хорошую музыку. Мы все прекрасно понимаем. Очень легко стать эгоистичным и сказать: «Я самый великий!» Может взыграть самолюбие и вообще всякое может случиться, но ты должен себя сдерживать. Полагаю, это и называется профессионализмом.
Мы до сих пор вместе, потому что мы по-прежнему уважаем друг друга как музыкантов. У нас разные характеры, но это неважно. Когда мы не можем договориться о музыке, тут такое начинается, что стулья летят, но, в конце концов, если ты не можешь находиться в одной комнате с другим человеком, тебе придется сказать: «Всё, забыли!» Это просто пытка. Но когда альбом закончен, мы думаем: «Ну ладно, у меня были свои взгляды, у него было свое мнение, но мы объединились ради музыки».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
