свою съемку не с этой.
Аверин вытащил с полки еще одну коробку. Она была картонной, длинной и по размеру неплохо подходила для хранения фото. Открыл ее и убедился, что опять не ошибся: она была наполнена фотографиями. Аверин вытащил одну. И с трудом подавил приступ тошноты.
Невозможно было понять, кем было несчастное животное до того, как с него сняли шкуру.
Может, кошкой, может, енотом, а может, маленькой собакой. Освежеванное тельце было распято на столе, пасть распахнута в беззвучном крике. Полные боли и ужаса глаза не оставляли сомнений, что бедное существо еще живо.
Брезгливо отстранив от себя коробку, он подошел к столу и вывалил на него фотографии.
Барсук. Это был барсук.
Аверин вернулся к полке. Достал еще несколько коробок – они все были полными. И ни в одной из них не было фотографий этого кота. И что это значит? Похититель их забрал? Сжег? Для чего?
Пожалуй, соседям стоит задать пару вопросов.
Он сунул фотографию кота в карман, взял несколько снимков несчастного барсука и вышел из «мастерской». Вернулся в «выставочный зал», поднял с пола чучело бассет-хаунда и внимательно рассмотрел.
Да, клеймо «мастера» на шкуре собаки имелось. И совершенно очевидно, что раскаленным металлом «метили» ее еще живой.
Аверин непристойно выругался.
Кто бы ни похитил Даниила Синицына, поганец получил по заслугам, и сдавать похитителя в руки полиции не особенно хотелось.
Но ничего не поделаешь. Каким бы мерзким ни был этот мальчишка, он человек. А похищать людей при помощи дивов запрещено законом.
И аванс уже заплачен.
Кроме того, оставался еще один вариант. Аверин вышел из флигеля. Графиня ждала его снаружи, и в ее взгляде чувствовалось напряжение.
Аверин разложил снимки пыток барсука веером и бесцеремонно сунул графине прямо под нос:
– Вы знали?
– Я… о… – Женщина попыталась изобразить изумление, но вышло у нее плохо. Все она прекрасно знала. По крайней мере, догадывалась точно.
– Так… сейчас будет лучше всего, если вы перестанете устраивать театр и честно ответите на мои вопросы. Вы же понимаете, что от этого зависит жизнь вашего… сына? – Он нарочно сделал паузу перед этим словом.
– Да… – едва слышно прошептала графиня.
По крайней мере, она хотя бы понимала, что ребеночек творит что-то не то. Кто поощрял это «увлечение»? Папаша?
– Хорошо. Домашних животных, собак, кошек, крокодила этого вы ему покупали?
– Да… то есть нет…
– Так да или нет?
– Некоторых… птиц он сам выбирал в магазине, змею, питона тоже, – зачастила графиня, но внезапно замолчала.
– А остальных?
Она вдруг вскинула брови и отчаянно воскликнула:
– Мы всегда платили! За крокодила этого мерзкого выложили такую сумму, что можно за городом приличный дом купить! Я не знала, что он их… мучает, он говорил про яд!
– Ясно, – повторил Аверин. – Значит, вы думали, что перед тем, как сделать из животных чучела, он умерщвляет их ядом. А чтобы заткнуть рот владельцам украденных и убитых животных, вы платили им деньги, я правильно понял?
– Никто ничего не затыкал. Мы просто оплачивали причиненный ущерб, – графиня поджала губы.
– Молодцы. Но кого-то не удовлетворила ваша компенсация. И кстати, у вашего сына есть колдовская сила?
– Нет… нет-нет, – графиня замотала головой.
Версию о том, что мальчишка приносил жертвы, чтобы призвать особенно сильного дива, а тот в награду его сожрал, придется отмести. Значит, основная версия – месть за своего питомца или акт его спасения. Аверин вздохнул. Учитывая размер коллекции, подозреваемых тут примерно треть Крестовского острова. И почти у каждого из них есть свой див или фамильяр.
– Жаль. – Аверин задумался на секунду. – Хм, вот еще что. Вы говорили, что ваши соседи – любители экзотики. Крокодил – их?
Графиня кивнула.
– А еще были случаи, когда ваш сын похищал и убивал принадлежащих им питомцев?
– Нет! Муж наказал его после того раза. И категорически запретил трогать животных, принадлежащих соседям.
«Но сынок, судя по фото, запрету не внял». Аверин задал следующий вопрос:
– Кто они? Эти любители экзотики? Что вы о них знаете?
– О… вы думаете…
– Я ничего не думаю, – отрезал Аверин. – Рассказывайте все, что вам известно.
– Ну… – она задумалась. – Живет там баронесса Перова. Анастасия Федоровна. С сыном. Вдова. Нелюдимые они и вообще неприятные люди. Держат всяких странных и мерзких тварей. От них как-то к нам запрыгнула рысь! Самая настоящая рысь! Муж сам ее застрелил.
«Ну да. А вы прямо семейство ангелов». Аверин нахмурился:
– Значит, ваша семья убила двух их животных?
– Это же была рысь! Она могла напасть на Даниила! Или на меня! – возмущенно воскликнула графиня.
– Я так понимаю, компенсацию вы им не выплатили.
– Нет, конечно!
– Хорошо, я все понял.
Больше никакого смысла разговаривать с этой женщиной не было. Аверин еще раз огляделся по сторонам и повернулся к графине спиной.
– Я вам позвоню, когда что-нибудь узнаю.
Не собирался он разводить политес с этим семейством.
– Но… – графиня явно растерялась, – но…
– Что? – Он обернулся.
– Вы… вы найдете Даниила? – В глазах ее светилась мольба. – И вернете его?
– Конечно, найду и верну. Все, что от него осталось.
Он отвернулся окончательно и зашагал по тропинке к воротам. И лишь возле кота, который продолжал беззаботно дрыхнуть на колонне, перевернувшись на другой бок, он притормозил.
– Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, а, морда полосатая?
Кот приоткрыл второй глаз, внезапно оказавшийся голубым.
«Гетерохромия… я всегда думал, что она бывает только у белых кошек», – рассеянно подумал Аверин и зашагал дальше. Баронесса Перова. Надо немедленно поговорить с ней. Вполне возможно, что Даниила Синицына как раз сейчас доедает очередной ее любимец.
Глава 2
Особняк баронессы оказался окружен глухим каменным забором, за которым виднелись стволы высоких деревьев. Ворота тоже были под стать – высокие, цельнометаллические, с такой же калиткой, закрытой на кодовый замок. К счастью, возле калитки имелся звонок. Аверин нажал на кнопку и принялся ждать.
Через несколько минут с обратной стороны заскрежетал засов, и калитка открылась. На ее пороге возник дворецкий – пожилой мужчина с серьезным, даже несколько хмурым лицом, в старомодном костюме. Он чем-то напомнил Аверину семейного фамильяра Анонимуса.
Дворецкий тем временем вопросительно уставился на пришедшего и примерно через минуту выдавил:
– Что вам угодно?
– Я бы хотел поговорить с госпожой баронессой, и как можно быстрее. Мое имя Гермес Аверин, граф Аверин. Доложите госпоже немедленно, если она дома.
– Простите, ваше сиятельство, госпожа баронесса не принимает. – Дворецкий поклонился, но после весьма бесцеремонно толкнул калитку, намереваясь ее закрыть.
Что же, вежливость тут явно не в почете. Аверин подставил
