каждому будет приятно, что у него за забором дикие звери.
– Ах вот оно что, – поджала губы баронесса. – Синицыны. Опять кляузу написали. В управу, не иначе? Надо было сразу сказать, а не присылать ко мне свою ищейку, – она кивнула на Аверина.
Он мог бы сказать, что не имеет отношения к полиции и тем более к управе, но решил, что это лишнее. Поэтому просто развел руками и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее.
– Вы почти угадали. Не в управу, но Синицыны и правда жаловались на вас. Ваша рысь перебралась через забор и чуть не напала на…
– Моя рысь? Перебралась? Напала? – Баронесса подалась вперед, глаза ее потемнели, а в голосе появилась сталь. – Да будет вам известно, – отчеканила она, – их… отпрыск, – это слово она словно выплюнула, – сам выманил Герду из вольера, открыв засов, при помощи веревки и куска мяса заманил к себе в сад и там цинично застрелил. Да, моя вина в этом была, вольер не был надежно заперт, поэтому я не стала устраивать скандал. Но когда этот… – она не смогла подобрать подходящего слова, – этот… пробрался через окно в наш дом, похитил и убил Вильяма, я не выдержала и подала на них в суд.
– Вильям? – переспросил Виктор.
– Это крокодил, как я понимаю? – уточнил Аверин.
– Маленький аллигатор. – Баронесса взяла себя в руки. – Я спасла его из уличного цирка. Знаете, они там разрешают посетителям трогать животных. Вильяму перетягивали пасть веревкой, она стерла ему всю морду до крови, он был очень истощен, когда мы его забрали. И больше года он прожил счастливой жизнью в специально оборудованном в пристройке бассейне до тех пор, пока не был украден.
– Значит, подали в суд? И? – продолжил Аверин.
– И согласилась на мировую. Они предложили очень много денег, а на эти деньги можно было спасти еще не одно животное. И граф дал слово, что больше ни одно мое животное не пострадает. Я решила поверить им. А они, значит, жаловаться.
– Хм, – подключился к разговору Виктор, – а все эти животные, они у вас здесь живут? Те, кого вы спасли? Места хватает?
Баронесса улыбнулась:
– Я спонсирую несколько заповедников, мы в отличных отношениях с их руководством. Тех животных, кого можно вернуть в дикую природу, я отвожу им. Их подлечивают и отпускают на волю. И кстати, – нахмурилась она, – Синицыны… вам стоит как раз с Даниилом и его отцом побеседовать о ягуаре. Они могли купить его для своих омерзительных забав, но ему удалось сбежать.
Не было похоже, чтобы баронесса лгала. Значит, она не знает, что Даниил пропал? Или знает? Тогда она чертовски хорошая актриса.
– Ма-а-а-а-а-а-а, – внезапно раздался крик откуда-то из комнат. – Ма-а-а-а-а-а-а-а!!!
Сын? Голос был какой-то странный, похожий на крик боли. Аверин вопросительно посмотрел на баронессу.
Она глубоко вдохнула:
– Артемий, привези Алешу. Он уже понял, что у нас гости.
Дворецкий скрылся за дверью и через некоторое время вернулся, катя перед собой инвалидную коляску. В ней сидел мальчик лет десяти, со странно наклоненной вбок головой и перекошенным лицом. Один его глаз скрывала повязка.
– Полис-с-сейски-и… дядя… дратте, – странно искривив губы, проговорил мальчик и вытянул руку, указывая на Виктора.
Аверин прикусил губу и вздохнул. Так вот почему баронесса не принимает гостей. Он начал подбирать слова, чтобы сгладить неловкость момента, но его опередил Виктор:
– Привет, Алеша. – Он расплылся в улыбке, встал и протянул мальчику руку. – Меня зовут Виктор Геннадьевич, а моего друга – Гермес Аркадьевич. Мы пришли в гости к твоей маме. – Он пожал мальчику руку. Тот, к некоторому удивлению, на рукопожатие ответил и тоже попытался улыбнуться:
– Гости! – выкрикнул он.
– Да, Алеша, гости. – Баронесса перевела взгляд с мальчика на Виктора. – Уж извините, что пришлось его позвать. Не самое приятное зрелище.
– Все… в порядке, – нашел, наконец, слова Аверин. – Я вас понимаю, это нам следует извиниться. Что… с ним случилось? ДЦП?
– Нет. Родился Алеша совершенно здоровым. Но авария шесть лет назад изменила всю нашу жизнь. – Она опустила взгляд. – Не смотрите, что он плохо говорит. Он смышленый мальчик. Ты не голоден, Алеша?
– Не! Ма-а-а, полис-с-сейский, – мальчик снова указал на Виктора и с трудом повернул к нему голову: – Вы посаите Танила в тюиму? Он отень плахой.
– Когда он вырастет, обязательно, – хмыкнул Виктор и посмотрел на баронессу: – Он знает Даниила?
Та кивнула:
– Да. Он видел его, когда украли Вильяма. И ничего сделать не мог. Это ведь его звери на самом деле. Он очень любит их, часами может сидеть перед вольером и наблюдать. Кормит. И они его любят, ластятся. Поэтому жаль, что вы не можете «посадить Даниила в тюрьму» прямо сейчас. Все равно он закончит свои дни за решеткой. Но сколько бед успеет натворить.
Нет, не похоже это было на актерскую игру. Баронесса говорила совершенно искренне. Выходит, она не знает, что Даниил пропал. Хм…
Виктор тем временем взял свою чашку с кофе и, садясь на свое место, словно бы случайно выплеснул почти половину Аверину на рукав.
– О… ч-ч… – Он прикусил язык, косясь на ребенка, схватил салфетку со стола и принялся тереть пятно, еще больше размазывая.
Эх! Легенда о том, что Аверин один из сыщиков из участка пристава Смирнова, рассыпалась в прах. Не стал бы начальник так себя вести. Но ничего, почти все, что Аверин хотел узнать, он уже узнал и теперь наделся, что получится выяснить самое главное. Он поднялся:
– Прошу прощения. Я могу посетить вашу уборную? Мне нужно привести себя в порядок, к сожалению, этот визит для меня не последний на сегодня, а переодеться возможности не будет.
– Конечно. – Баронесса подняла руку. – Артемий, проводи гостя в уборную.
Дворецкий остался стоять за дверью, но это было как раз хорошо: если он див, маятник определит это точно. И можно будет замерить уровень его силы. В случае если все же придется организовывать вторжение, было бы неплохо знать заранее, получится ли отсюда уйти живым или нет.
Он включил воду, извлек часы и намотал цепочку на руку.
…Если у соседей, на Данииловой живодерне, маятник норовил вырваться из рук, то сейчас он взбесился окончательно. Цепь перехлестывала через запястье, сами часы довольно больно ударили по руке.
Никаких сомнений. Див первого класса определенно находился за этой дверью. Осталось только определить его уровень. Аверин поймал часы рукой, отщелкнул крышку и трижды нажал на кнопку наверху. Стрелки, в начале манипуляций вставшие неподвижно на цифре 12, двинулись, и короткая часовая сразу остановилась на цифре 1.
Минутная стрелка тоже побежала по циферблату. Аверин
