Юрась. — То тебе надо в райком, то в сельсовет, то в исполком, то на конференцию…
— Что делать, хлопчики? Так уж получилось! Съездим через недельку…
— Через недельку… Через недельку может и погода испортиться…
— И червей таких, наверно, не будет, — грустно заметил Владик.
Тимофей Петрович рассмеялся, потом пристально посмотрел на ребят и неожиданно сказал:
— Поезжайте без меня…
— Как без тебя?
— А так. Что ты — маленький? Зимой четырнадцать годов стукнет!
— Гайдар в шестнадцать лет полком командовал, — сказал Владик.
— Вот видишь, полком командовал! Значит, под пулями ходил — не трусил! Плавать умеешь?
— Умею. Я ходил в бассейн.
— Ночью в темноте не испугаешься?
— А мы костер разожжем. Огня даже волки боятся. Тимофей Петрович усмехнулся.
— На этих островах заяц — самый страшный зверь! Боясь, что отец передумает, Юрась засуетился:
— Владик, собирайся! Тащи из кладовки ведро и котелок! Кружки берем жестяные! Сало не забыть! Спички у меня в кармане. Оденешь мои старые сапоги! Рубашку с длинными рукавами! С короткими — гибель! Там комары — звери! Ватник возьмешь!..
— Поедете на Корчагинский. Он ближе. На моторке через полчаса будете, — сказал Тимофей Петрович.
— На Юрьевском клюет лучше!
— До Юрьевского далеко. Вдруг мотор забарахлит? Тогда вы против теченья из сил выбьетесь! И вообще, если хотите ехать, — поторапливайтесь! А то попадете в самый солнцепек…
…Через полчаса оба мальчика с набитыми заплечными мешками шли по тропинке к реке. Юрась шагал впереди. За поясом его торчал, поблескивая на солнце, топорик. Высокие резиновые сапоги намокли в росистой траве и сверкали точно лакированные. Лихо сдвинутая на левое ухо кепка была почему-то повернута козырьком назад.
— Споем! — обернулся Юрась к Владику и затянул низким голосом:
Шел отряд по бережку.
Шел издалека.
Шел под красным знаменем
Командир полка…
Владик подхватил:
Голова обвязана,
Кровь на рукаве.
След кровавый стелется
По сырой траве.
Тропинка вывела ребят к берегу, но Владик не сразу заметил лодку. Недавно покрашенная в зеленый цвет, она сливалась с прибрежными камышами.
— Складывай вещи у лодки, — сказал Юрась. — Сапоги можешь снять. Проверь, нет ли воды на дне. Если есть, — вычерпай консервной банкой.
Он подошел к густым зарослям колючего боярышника, растянулся на животе и, вильнув всем телом, исчез в кустарнике. В зарослях оказались спрятанными весла и канистра с горючим.
Сняв с мотора чехол, Юрась сказал:
— Сейчас испробуем, все ли в порядке, — и он крутанул диск мотора.
По тихой реке, отдаваясь эхом в лесу, покатился дробный перестук. Вода у кормы забурлила.
— Порядок! — сказал Юрась, выключая мотор. — Садись и суши весла!
— Что сушить?
— Весла! Суши весла, выедем на моторе.
— А зачем их сушить? Мы же будем грести. Они все равно намокнут…
— Ты и этого не знаешь? Люди добрые! Ладно! Убери весла!
Юрась спрыгнул на берег, оттолкнул лодку и, вскочив на корму, запустил мотор. Лодка плавно отошла от берега и быстро вышла на середину реки.
— Теперь пойдем на веслах! — распоряжался Юрась. — По теченью на веслах идти — одно удовольствие. Греби, я буду рулить.
Владик осторожно опустил весла на воду, но не стал грести, боясь вспугнуть застывшую над рекой тишину.
Тихо всхлипывала вода, обтекая весла.
— Мне кажется, — сказал Владик, — что сейчас на всей земле, кроме нас с тобой, никого нет. Даже страшно немного…
Юрась был рад, что Владик прервал молчание. В самом деле, что за удовольствие ехать молча! Опасаясь, чтобы Владик снова не размечтался, Юрась выкрикнул:
— Справа по борту остров Корчагинский! Через десять минут пришвартуемся!
Владик оглянулся и увидел небольшой зеленый остров, который лежал на воде, вытянувшись словно крокодил.
Юрась дернул шнур — мотор заработал, и лодка понеслась к острову.
— Земля! — крикнул Владик. Выскочив на берег, он запустил в небо кепку. Подхваченная ветерком, она описала дугу, шлепнулась в воду и поплыла по течению.
— Как же я без кепки?.. — Владик растерялся: течение уносит его кепку все дальше и дальше. — Мама мне не позволяет быть на солнце с голой головой. — Он схватил весла. — Пожалуйста, столкни лодку, я ее догоню!
— Может, тебе миноносец подать? Линкор?
Юрась сдернул штаны, бросился в воду и поплыл. Набухшая от воды кепка медленно погружалась. Юрась схватил ее, нырнул — и через несколько секунд голова его появилась у самой лодки.
— Держи, Пятница, свой цилиндр! И тащи вещи в шалаш!
— Откуда здесь шалаш?
— Мы с батей построили. Недели три назад.
Когда вещи были уложены, Юрась сказал:
— Котекоперь кобекори коукодокочку!
Владик вытаращил глаза:
— Что ты сказал?
— Ясно говорю: котекоперь кобекори коукодокочку!
— Не понимаю. Это на каком языке?
— На корчагинском. На Корчагинском острове между слогами надо вставлять слог "ко". Понял? А на Мо-розовском надо вставлять "мо". А на Тимуровском острове — "ти". Ну-ка, что я скажу: копикооконер?
— Копикооконер? Копикооконер?.. Пионер!
— Правильно! А как ты скажешь это слово на Тимуровском острове?
— На Тимуровском? На Тимуровском я скажу… я скажу… — Владик наморщил лоб. — Я скажу "типитиотинер".
— Молодец! У тебя способности к языкам. А сейчас бери удочку и — за работу. А то без обеда останемся.
Осторожно, двумя пальцами, Владик вытащил из банки розоватого, извивающегося червяка, поднес его к крючку и покосился на Юрася.
— Что же ты, насаживай! — сказал Юрась.
— Он извивается! Поищу другого… не такого вертлявого…
— Что ты его держишь, как мотылька за крылышки! Смотри, как надо!
…Яркими угольками сияют на темной воде красные поплавки, весело подпрыгивая на едва заметных волнах. Владик вцепился в удочку двумя руками и боится шевельнуться. Он уверен, — стоит сделать едва уловимое движение, и вся рыба, что вертится сейчас вокруг его червяка, шарахнется в разные стороны. Юрась держит свою удочку небрежно, одной рукой. В другой у него большой лист лопуха. Лопухом он отмахивается от комаров. А Владик даже не чувствует комариных укусов.
— Знатную поедим ушицу! — солидно говорит Юрась. — Надо пока что костер развести…
— Ш-ш-ш! — сердится Владик. Ему кажется, что поплавок уходит под воду. Но нет, просто набежавшая волна на секунду погасила яркий уголек.
— Не клюет сегодня… — бурчит Юрась. — Поздно приехали.
— Очень есть хочется, — жалобно говорит Владик.
— Мне тоже охота. Робинзону хорошо было. Натащил себе с корабля всякого продовольствия; муку, сухарей, сахар, две бочки рому. И дичи на его острове было полно… Знай постреливай…
— Давай поедим хлеба с салом…
— У меня другой план. Сейчас отправимся на Юрьевский остров. Там всегда клюет! Даже на солнцепеке.
— А дядя Тим? Он же велел ехать на Корчагинский…
— А раз здесь не клюет! Выходит,
