– Расслабься, отсюда рукой подать.
Тут пес обнажил клыки и вновь зарычал.
– Чего ему неймется? – буркнул Инди.
Шеннон протянул руку к дворняге.
– А ну, псина, заткнись!
Но тут кто-то забарабанил в дверь, и собака бросилась мимо. Шеннон посмотрел в сторону подвала, пожал плечами и приоткрыл дверь на пару дюймов.
– Кто там?
– Ты, алкаш, открывай! Мне нужен Эльмо.
– Кто там? – вышел из погреба старый самогонщик, сунул пинту Инди, и без пяти минут выпускник спрятал ее в своей шапочке.
Дверь резко распахнулась, и на пороге вырос человек в темном пальто, галстуке и шляпе. На его лице было мрачное, зловещее выражение, а в руке – револьвер.
«О, черт!» – Инди ощутил, как вдоль хребта побежали мурашки.
Эльмо едва глянул на новоприбывшего и припустил к парадной двери. Пришелец завопил, чтобы тот остановился, но Эльмо только прибавил ходу. Мужчина ворвался в дом, а пес попытался вцепиться ему в ногу.
Инди и Шеннон переглянулись и бросились к кухонной двери. На нижней ступени крыльца Инди запнулся о подол мантии и рухнул на колени, но тут же вскочил и помчался за Шенноном, что есть сил рванувшим через двор. Инди не мог удержаться от хохота – они скрылись, избежав опасности, и даже с бутылкой! Но тут Шеннон застыл как вкопанный, и Инди с ходу налетел на него. Двое фараонов у калитки только и ждали их, чтобы схватить на месте преступления.
– Эй, вы, двое!
– Дерьмо!…
Шеннон развернулся, пронесся через двор и побежал в проход между двумя домами. Инди, не дожидаясь указаний, бросился следом, поддерживая на бегу мантию. Перебегая переулок, он был уже впереди Шеннона. Они мчались проходными дворами. Инди уже решил, что удалось уйти, как обнаружил, что они вбежал во двор, огороженный восьмифутовым деревянным забором, и прошипел:
– Проклятье!…
– Сзади! – заорал за спиной Шеннон.
Инди стремительно оглянулся, ожидая увидеть легавых, но вместо них узрел пару доберман-пинчеров, стремительно несущихся на него.
– Иисусе! – выдохнул он, выронил бутылку, нахлобучил шапочку и стал карабкаться на забор. Он уже забросил ногу на другую сторону, когда его дернули назад. Доберман вцепился в мантию. Собака рычала и мотала головой из стороны в сторону, а Инди изо всех сил пытался вырваться.
Откинувшись назад, он с силой дернул за подол, оставив клок материи у собаки в пасти. Соскочив с забора, он приземлился рядом с поджидавшим его Шенноном. Они пересекли двор, обогнули чей-то гараж и замерли на месте. Те же двое легавых стояли в переулке, нацелив на них револьверы.
– Отличная работа, ребятишки! Вот так и стойте, – сказал тот, что пониже.
Инди оцепенел. Надо ж так вляпаться, и даже не по своей вине!
– Билли? – сказал Шеннон, покачиваясь с пятки на носок. – Ты ли это?
– Иисусе! – пробормотал полицейский. – Джек Шеннон! Что ты тут делаешь?
– Я мог бы спросить тебя о том же. Мы хотели взять пузырек. У нас сегодня выпуск.
– Господи, Шеннон… Это брат Гарри, – полицейский глянул на своего напарника и мотнул головой в сторону переулка. – Проваливайте отсюда, и впредь выбирайте, с кем иметь дело, черт их дери!
– Спасибо, Билли.
– Не благодари, Джек. Гарри я все равно доложу, уж будь спокоен.
Инди не представлял, что может быть общего у брата Шеннона с этим фараоном. Они торопливо шагали к университетскому городку, а разорванная мантия развевалась позади, как флаг.
– Джек, разве твой брат фараон, а?
– Нет, но у него есть друзья, – сердито скривился Шеннон. – Билли Фланнер имеет к этому отношение.
– Какие же у них могут быть дела?
– Устраняют мелких конкурентов. Гарри заправляет этой территорией.
– Фараоны работают на твоего брата?!
– Инди, протри глаза! Они работают на организацию все до единого, а Гарри держит контрольный пакет акций. Это наше семейное дело.
2. Герои-висельники
Сзади мантия Инди была изодрана в клочья, и, входя в ворота университетского городка, он был вынужден придерживать лохмотья одной рукой. Но на такие мелочи ему было плевать – Инди до сих пор радовался, что удалось отделаться от легавых, мошенников и прочих собак. Главное – диплом, а остальное не имеет значения.
Он глянул вверх на развевающийся на легком ветру транспарант, гласивший «23 мая – ДЕНЬ ОТЦОВ-ОСНОВАТЕЛЕЙ». Тут сердце у него сжалось, и ощущение облегчения покинуло Инди. Последние события напрочь отшибли у него воспоминания о ночной проделке. Поступок, прежде казавшийся достойным завершением учебы в колледже, теперь выглядел не столь уж привлекательно.
Дойдя до конца дорожки, ведущей к той самой аллее, они остановились. Толпа студентов в черных мантиях и их родителей столпилась на тротуаре. Над ними на фонарных столбах болтались висельники. С того места, где стоял Инди, манекены выглядели, как настоящие люди в американских революционных костюмах – свободных белых рубахах и жилетах, брюках -дудочках и треугольных шляпах.
– Ну, ты только посмотри! – с ехидной ухмылкой заметил Шеннон. – Джорджи, два Тома и Бенджи.
Инди мрачно обозревал эту картину, уже не испытывая от нее никакого восторга.
– И что с того? При свете дня это похоже на карикатуру. Вообще-то, я думал, их уже сняли.
В будний день дворники городка, наверняка уже перерезали бы веревки и убрали манекены с глаз долой. Но сегодня, в субботнее утро, перед фонарями толпились зеваки.
– Ну, по-моему, это здорово, – ухмыльнулся Шеннон и хлопнул Инди по спине. – Нам это удалось!
В его голосе не было и тени беспокойства.
– Ага. Потрясающе.
– Слушай, даже газетчики здесь. У тебя есть шанс выложить им все до последнего.
Поначалу именно это и входило в намерения Инди, но теперь совершенно расхотелось брать на себя ответственность за этот подвиг, а уж похваляться им – и того менее. Может, не стоило переносить это дело с кануна Дня отцов-основателей на день выпуска. Может, теперь никто ничего не поймет.
Шеннон слегка двинул ему кулаком в плечо.
– А вон мои предки. Увидимся позже.
Инди проводил взглядом смешавшегося с толпой Шеннона и направился к тому месту, где репортеры фотографировали «Тома Джефферсона». Собравшиеся гомонили в один голос, и каждое слово ранило Инди, как острый нож.
– Кто это сделал? – недоумевал кто-то.
– И с какой целью?
– Да просто так.
– Ужасно!
– Должно быть, это большевики. Я слышал, в университетском городке они есть.
– А может, какой-нибудь роялист. По-моему, Франклин роялистам, как кость в горле.
– Какой-нибудь психованный англичанин.
Никто из зевак не находил в проделке ни капли юмора, и не мог ухватить ее смысла. Теперь Инди едва сдерживался. Ему хотелось заорать, мол, это его выставка к Дню отцов-основателей, и неужто ни о кого не доходит, зачем они тут развешаны?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
