Были забастовки, демонстрации протеста, но все это не смущало английскую военную администрацию. Жаботинский, однако, не унывал и ободрял других — сидеть будем недолго. Англия, конечно, была не царская Россия. В Лондоне известие о приговоре восприняли с возмущением. И не только евреи — там еще помнили англофильскую деятельность Жаботинского во время войны. Правительство еще не было настроено к нам враждебно. Сам Бальфур по старости уже ушел из политической жизни, но сохранял влияние. Однако, несмотря на все это, пришлось бы посидеть приговоренным, если бы не Майнерцхаген. Он еще до грозных событий слал предупреждения и в Лондон, и Алленби, но тогда к ним не прислушались. Зато теперь его разоблачения вызвали в Лондоне эффект разорвавшейся бомбы. Алленби был взбешен и потребовал отзыва Майнерцхагена, но получил отказ в Лондоне — «силы зла» еще не были всемогущи. Да и развитие ситуации на Земле Израильской не способствовало расположению Англии к арабам. В том самом апреле 1920 года, когда произошли события в Иерусалиме, англичане убедились, что опасно выпускать джинна арабского национализма. После Первой мировой войны земли за Иорданом формально находились под управлением Британии. Но фактически после падения турецкой власти тамошние бедуины оказались предоставлены сами себе. За Иорданом воцарилась анархия во всём блеске. Еврейских поселений там не было. В ближайшее время террористы — а они на Ближнем Востоке уже завелись — станут использовать эту территорию как убежище.
И вот оттуда (то есть с левого берега Иордана) в Нижнюю Галилею вторглись 2 тысячи арабов. Вроде бы они собирались напасть на евреев. Притом были неплохо вооружены. Евреи приготовились к обороне. Марголин, никого не спрашивая, дал отпуск половине легионеров, и 200 еврейских солдат с оружием бросились в Нижнюю Галилею. Но арабы ударили по сипаям — англо-индийским солдатам. Британским частям пришлось драться не на шутку, даже с применением авиации. Роль евреев в этих событиях была незначительной, хотя все же несколько из них погибло. А в общей сложности там были убиты и ранены сотни людей. Арабов, конечно, разбили. Почему они вдруг напали на англичан — не ясно, но нам это оказалось на руку — любви к арабам в Лондоне это не добавило. Англичане поняли, что надо кончать с анархией за Иорданом.
Уже в начале мая приговор участникам еврейской самообороны был смягчен. Жаботинский получил один год тюрьмы, остальным дали по 6 месяцев. Условия их тюремного содержания были приличными. Жаботинский, однако, не думал признавать и этот приговор. Решено было начать голодовку протеста.
Глава 7
Особое назначение
А за пределами Земли Израильской жизнь тоже на месте не стояла. И в конце апреля пришла весть, что международная конференция в Сан-Ремо (Италия) подтвердила мандат Британии на Палестину, причем британцы должны были править в соответствии с Декларацией Бальфура. Это означало, по крайней мере в теории, что евреи смогут теперь переселяться в Страну Израиля не из милости, а по праву! (Об арабах, в тексте мандата, вообще не упоминалось). Сионистское руководство дало указание прервать по этому поводу траур и пост, связанные с приговором Жаботинскому и другим участникам самообороны, и начать праздновать. Жаботинского это возмутило. Но, как бы там ни было, действительно наметился благоприятный для нашего дела поворот. Поскольку военная администрация Палестины была безнадежно скомпрометирована показаниями Майнерцхагена, то в самом решении конференции в Сан-Ремо британское правительство увидело удобный повод сменить власть. И назначило гражданского губернатора. Да еще еврея. Да еще сиониста — Герберта Самуэля[7].
Лирическое отступление
Стоит отметить, что сам Герберт Самуэль, видный член сильной тогда либеральной партии, представитель давно осевшей в Англии и богатой еврейской семьи, не избежал в своей жизни антисемитской травли. В бытность его министром связи (первый некрещеный еврей — британский министр) в 1912 году разразился скандал из-за спекуляций с акциями американской фирмы «Маркони», поставлявшей в Англию телеграфные аппараты. Хотя Герберт Самуэль ни в чем виновен не был, что в конце концов было признано, британские антисемиты кишки ему помотали. Возможно, это сыграло роль в появлении у него сионистских взглядов.
В той антисемитской травле особо отличились литераторы — братья Честертон. Один из них станет известен в СССР как автор детективов.
Поздравляя с этим Вейцмана, английский премьер-министр Ллойд Джордж, в то время расположенный к нам, посоветовал не терять времени и действовать, пока ситуация благоприятна. Однако Жаботинский, узнавший эту новость в тюрьме, не выразил особой радости. «Нам было бы лучше с хорошим гоем, — сказал он. — Еврей в такой должности будет в неловком положении, разве что он окажется необычайно отважным». Словом, Герберт Самуэль, посвященный в связи с новым назначением в рыцари, прибыл на Землю Израильскую уже летом 1920 года и принял власть. Чересчур активных антисемитов отправил в отставку. А французы между тем разбили Фейсала и изгнали его из Сирии.
Глава 8
Мечта о еврейско-арабском подразделении
Герберта Самуэля нельзя назвать «необычайно отважным». У него, бесспорно, было еврейское сердце. Но он с молоком матери усвоил прекрасные принципы английского либерализма. А они, как показала жизнь, и в континентальной Европе были еще преждевременны. А уж когда будут они применимы в наших местах — это один Бог ведает. Было ясно, однако, что в 20-е годы XX века они у нас были явно не ко двору.
Герберт Самуэль начал с амнистии. Под нее попали и члены еврейской самообороны, и арабы-насильники. Жаботинский этим возмутился. Но в конце концов амнистию принял, а вскоре добился реабилитации для себя и остальных евреев. Затем последовали шаги, вызвавшие радость евреев: иврит был признан официальным языком, наряду с английским и арабским. Свершилось то, чего сионисты тщетно добивались от английской военной администрации. И наконец, разрешили евреям свободный въезд на Святую Землю, ибо до того впускали лишь тех, кто был изгнан турками в Первую мировую войну. Все это было хорошо, но оставалась арабская угроза. Жаботинский прозорливо стал хлопотать о восстановлении легиона, но тут дело не пошло, формально упершись в деньги. Остатки легиона были расформированы.
Герберт Самуэль думал о создании совместного еврейско-арабского подразделения — человек 30 евреев из числа оставшихся от легиона к маю 1921 года уже соглашались в нем служить. Арабов же набрать не удавалось. Герберт Самуэль мечтал о мирном еврейско-арабском сосуществовании, а потому хотел найти авторитетного арабского лидера, с которым можно было бы вести переговоры. Его советник по арабским делам Ричмонд свел его с Хаджи Амином эль-Хусейни, недавно еще скрывавшимся преступником,
