— Если ты хочешь, чтоб я была счастлива, избавь меня от свиданий вслепую.
В музыкальном автомате заиграли «Славные деньки», и она начала плакать. Она была уже не молода. У нее уже не был шестой размер. Она уже не была той девушкой, которая способна встречаться с мужчиной, если есть вероятность, что он ее бросит. И она уже не была той девушкой, у которой есть лучший друг, готовый о ней позаботиться. Теперь у него будет жена, и он будет занят ею. Жена-совершенство. Двадцативосьмилетняя жена, чьи волосы даже не нужно подкрашивать.
— Мы больше с тобой не увидимся, да? Грей покосился на нее:
— Ты о чем, черт возьми?
— Ты будешь занят покупкой мебели в «ИКЕА», предварительной записью в детский сад и овуляциями. Мы сюда больше никогда не придем, не так ли? Это моя последняя картофельная шкурка. Это мой последний кувшин пива. Это мой последний славный денек.
— Ну, хорошо, ты пьяна. Обычно это неплохо, но учитывая, в каком ты настроении, у меня возникает вопрос, наилучший ли это расклад.
— Пошел ты в задницу, Грей. Я не пьяна. Сказав это, Зейди встала, схватила свою сумочку и направилась к двери. Не то чтобы она не была пьяна — просто она не хотела, чтоб ей об этом говорили. По крайней мере, не лучший друг, только что предавший ее, объявив о своей помолвке, в то время как она не была помолвлена. Она прошла мимо байкеров.
— Счастливы? Я ухожу.
Они мутно посмотрели на нее, когда она со стуком поставила свой стакан на стойку.
После того как она вышла на улицу, швейцар вызвал ей такси. Утром она позвонит в «Трипл-Эй», потребует решить проблемы с сальником, и они отгонят машину обратно в Шерман-Оукс. Может быть, это счастье, что она увидела Джека по телевизору в комнате ожидания в «Джиффи Льюб» и это заставило ее спасаться бегством. И может быть, это счастье, что она по-прежнему одинока. И может быть, девушка, лизавшая яйца Винса Вона, все еще в городе, так что ей будет с кем пообщаться, в то время как все, кого она, черт побери, знает, женятся или выходят замуж.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Проснувшись, Зейди проглотила две таблетки экседрина, договорилась, чтобы забрали ее машину, и занялась кофейником. Она проклинала каждый раз то обстоятельство, что занятия в школе начинались смехотворно рано, когда у нее было похмелье. У ее учеников в 8 часов утра тоже были не совсем ясные глаза. Чем плохо, если занятия будут начинаться в полдень?
В ее квартире уже было жарко из-за солнца, проникавшего через задвижную стеклянную дверь. Она открыла ее, чтобы впустить хоть какой-нибудь ветерок сквозь семь кактусов в горшках, стоявших на балконе рядом с потертым холстяным шезлонгом и ржавым хибати[2], никогда не использовавшимся. Ее мать настаивала, что в один прекрасный день ей захочется что-нибудь зажарить, но этот день пока что был еще впереди. Зейди в основном заказывала тайскую еду с доставкой или покупала готовые салаты в гастрономе. Зачем готовить, если существуют опытные профессионалы, уже сделавшие это за тебя?
Соседский чесоточный кот срыгнул на ее шезлонг с верхушки стены, разделявшей их балконы.
Затем он побежал внутрь ее квартиры, совершая там быструю экскурсию. Зейди замахала на него кухонным полотенцем:
— Брысь! Пошел вон! Здесь для тебя ничего нет.
Удовлетворившись осмотром всех шестисот квадратных футов, кот вернулся на балкон и снова залез на стену. Зейди закрыла за ним дверь. Не то чтоб ей не нравились кошки, но конкретно этот кот по крайней мере дважды нагадил на ее шезлонг, и она не испытывала особого желания позволить ему подобным же образом украсить ее белый с желтоватым оттенком диван. Она купила его на деньги, полученные под залог обручального кольца. А это означало, что каждый раз, как она на него садилась, ее снова охватывала ярость. Но по крайней мере эта ярость придавала сил. Этих сил было явно недостаточно, чтобы что-нибудь сделать, но, во всяком случае, ярость больше бодрит, чем отчаяние.
В последнее время ее эмоции состояли из гнева, уныния или бесчувственности, и она хотела это исправить, но не очень хорошо знала, как к этому подступиться. Люди говорили ей, что нужно время. В книге «Как пережить разрыв», которую ей дала мать, говорилось, что следует вести дневник и выражать чувства на бумаге. Почему, черт возьми, она должна записывать, что в данный момент чувствует, — это было выше ее понимания. Ей бы хотелось, чтобы существовал какой-нибудь способ достать одну из тех ароматических палочек, при помощи каких ее соседка по комнате в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, хиппи, избавлялась от отрицательной энергии, и обкурить ею все мысли в голове, до тех пор пока не уйдут навязчивые чувства. Она не хотела «бороться с этим» или «позволить времени излечить ее от этого». Ей хотелось нажать клавишу «удалить».
До Джека она смотрела на романтические отношения оптимистично. Не важно, с каким количеством засранцев, сукиных сынов и маменькиных сынков она встречалась до того. Она всегда была уверена, что ее ждет одна-единственная большая любовь. До тех пор, пока не встретила его, а он оказался полной задницей. Теперь идея поисков другой большой любви стала малопривлекательной. Что ей делать с двумя диванами?
К счастью, Джек так и не переехал к ней жить. У нее дома нельзя было держать собаку, а у него был желтый Лабрадор, которого он спас из пруда, и его он любил больше, чем собственную мать. И естественно, больше, чем Зейди, — теперь это стало ясно. А Зейди так и не переехала к нему, потому что это была чертова дыра. Они собирались подыскать себе квартиру, чтобы жить вместе, но через месяц после того, как они обручились, Джек получил роль в «Днях» и купил себе дом. Зейди должна была переселиться туда после медового месяца. Хорошо, что она не разорвала договор аренды.
Добравшись до школы, Зейди оставила машину на учительской парковке и пошла по двору, мимо буддийского садика с его изысканным водопадом. Ее класс находился в главном здании в стиле Ай-Мин Пэя, недавно перестроенном в соответствии с канонами фэн-шуй французом с маленькой обезьянкой, все время сидевшей у него на плече. Вероятно, они заплатили ему больше, чем Зейди получила за пять лет.
Окна ее класса выходили на кормушку для колибри, которую обслуживали самые что ни на есть скупые подонки из королевства орнитологов. Дальше шел каньон с разнообразными экзотическими деревьями и каким-то домом. Ее успокаивала мысль, что если школьники заскучают на ее уроке, по крайней мере они могут полюбоваться красивым видом из окна.
Когда Тревор пришел на шестой урок, Зейди старалась отвести от него глаза, но на нем была обтягивающая майка и одна из тех симпатичных маленьких шапочек «бакет» на светлых, до плеч волосах серфера. Она как будто попала в ад. Что в жизни может быть хуже, чем желание переспать с восемнадцатилетним парнем? Должно быть, это гормональное. В прошлом ее никогда не привлекали ученики. Может, существует таблетка, которую можно принять, чтобы прекратить все это?
