Он лежал на кровати и смотрел вверх, в темноту. Он слышал, как на матрасе над ним беспокойно ворочается Питер. Потом Питер соскользнул со своего второго этажа и вышел из комнаты. Эндер уловил журчащий звук сливаемой воды, потом силуэт Питера появился в дверном проеме.
«Он думает, что я сплю. Хочет убить меня».
Питер подошел к кровати и, конечно, не полез по лестнице к себе наверх. Вместо этого он сделал еще шаг и остановился около Эндера.
Но он вовсе не потянулся за подушкой, чтобы задушить брата. И никакого оружия у него не было.
– Эндер, ты извини меня, пожалуйста, – прошептал он. – Я знаю, каково это, пожалуйста, прости, я твой брат, и я люблю тебя.
Много позже ровное дыхание Питера сообщило о том, что он наконец заснул. Тогда Эндер сорвал с шеи пластырь. И – во второй раз за сегодня – заплакал.
3. Графф
– Сестра – наше слабое звено. Он ее по-настоящему любит.
– Знаю. Она может испортить все. Он просто не захочет оставлять ее.
– И что же делать?
– Надо убедить его, что пойти с нами он хочет больше, чем оставаться с ней.
– А как ты это сделаешь?
– Солгу ему.
– А если не сработает?
– Расскажу правду. В экстренных случаях нам это разрешено. Мы ведь не можем все спланировать наперед, ты же знаешь.
Завтракал Эндер вяло. Все прикидывал, что его ждет в школе. Как они встретятся со Стилсоном после вчерашней драки. Что будут делать Стилсоновы дружки. Наверное, ничего. Но если бы знать точно! Идти в школу не хотелось.
– Ты не ешь, Эндрю, – заметила мать.
В столовую вошел Питер:
– Доброе утро, Эндер. Спасибо, что оставил свою намыленную мочалку прямо посреди душевой.
– Только ради тебя, – пробурчал Эндер.
– Эндрю, ты должен что-нибудь съесть.
Эндер протянул вперед руки, сомкнутые в запястьях. Жест означал: вам придется кормить меня внутривенно.
– Очень смешно, – сказала мать. – Я пытаюсь как лучше, но мои гениальные детки плевать на это хотели.
– Это твои гены сделали нас гениями, мам, – вмешался Питер. – От папы мы ничего такого унаследовать не могли.
– Я все слышу, – отозвался отец, не поднимая головы от сводки новостей, которую стол, как обычно, показывал за завтраком.
– Шутка не сработала бы, если б ты не слышал.
Стол загудел: кто-то пришел.
– Кто это? – спросила мать.
Отец нажал клавишу, и на видеоэкране появился человек. Он был одет в военную форму, в единственную форму, которая еще что-то значила, – в комбинезон МФ, Международного флота.
– А я думал, все кончилось, – вздохнул отец.
Питер ничего не сказал, только щедро полил молоком овсянку.
«Может, теперь не нужно будет сегодня идти в школу?» – подумал Эндер.
Отец приказал двери открыться и встал из-за стола.
– Я разберусь, – сказал он. – Ешьте.
Все остались на месте, но есть никто не стал. Через несколько минут отец возвратился в столовую, подошел к матери и увел ее с собой.
– Ты в большой глубокой луже, – сообщил Питер. – Они пронюхали, что ты сделал с этим Стилсоном, и собираются загнать тебя в тюрьму на астероиды.
– Мне только шесть, идиот. Я несовершеннолетний.
– Ты Третий, жаба. У тебя вообще нет прав.
Вошла Валентина. Растрепанные со сна волосы окружали ее лицо, словно нимб.
– А где папа и мама? Я сегодня слишком больна, чтобы идти в школу.
– Еще один устный экзамен, да? – развеселился Питер. – А знаешь, как «устный» по-латински? Оральный.
– Заткнись, Питер, – вяло огрызнулась Валентина.
– Ты должна расслабиться и получать удовольствие, – ответил Питер. – Ведь могло быть хуже.
– Не знаю, куда уж хуже.
– Это мог быть анальный экзамен.
– Ха-ха, – ответила Валентина. – Так где все-таки папа с мамой?
– Беседуют с парнем из МФ.
Инстинктивно она сразу повернулась к Эндеру. Ведь столько лет они ждали: придет кто-то и скажет, что Эндер прошел, что Эндер нужен.
– Да, да, посмотри на него, – сказал Питер. – Но ты знаешь, это ведь могу быть и я. До них могло дойти наконец, что из нашей семейки я самый лучший. – Питер был явно задет, а потому, как обычно, превратился в настоящую язву.
Дверь распахнулась.
– Эндер, – позвал отец, – пойди-ка сюда.
– Извини, Питер, – поддразнила Валентина.
Отец покачал головой:
– Дети, это не повод для шуток.
Эндер поплелся за отцом в прихожую. Когда они вошли, офицер Международного флота встал, но руку Эндеру не протянул.
Мать нервно крутила на пальце обручальное кольцо.
– Эндрю, – начала она, – вот уж никогда не думала, что ты способен затеять драку.
– Этот мальчик, Стилсон, сейчас в больнице, – продолжил отец. – Ты хорошо над ним поработал. Бить человека ногами, Эндер… Не думаю, что это было честно.
Эндер покачал головой. Он ожидал, что по поводу Стилсона придет кто-нибудь из школы, но уж никак не офицер флота. Все оказалось куда серьезнее, чем он рассчитывал, однако другого выхода у него просто не было.
– Молодой человек, можете ли вы как-то объяснить свое поведение? – спросил офицер.
Эндер снова покачал головой. Он не знал, что ответить, боялся быть откровенным, боялся, что его слова покажутся еще более чудовищными, чем действия. «Я согласен на любое наказание, – подумал он. – И давайте покончим с этим».
– Мы готовы рассмотреть смягчающие обстоятельства, – сказал офицер. – Но, должен заметить, вы проявили себя нелучшим образом. Пинать в пах, бить ногами по лицу, по телу, когда он уже валялся на земле… Все выглядит так, будто вы получали удовольствие. Будто вам нравилось.
– Это не так, – прошептал Эндер.
– Тогда почему вы это делали?
– Там была его банда, – попытался объяснить Эндер.
– Ну? И это вас оправдывает?
– Нет.
– Объясните, почему вы продолжали его бить, причем ногами. Ведь вы уже победили.
– Когда я сшиб его, то выиграл лишь первый бой. А я хотел выиграть и все остальные, тут же, на месте, чтобы меня оставили в покое.
Эндер ничего не мог с собой поделать: ему было слишком страшно, слишком стыдно за себя, он пытался сдержаться, но снова зарыдал. Он не любил плакать и плакал редко, а теперь – меньше чем за сутки – уже в третий раз. И каждый следующий раз был все хуже. Расплакаться перед матерью и отцом, перед этим военным – это просто ужасно.
– Вы забрали у меня монитор, – всхлипнул Эндер. – Я должен был позаботиться о себе!
– Но ты мог бы попросить помощи у кого-то из взрослых… – начал отец.
Вдруг офицер встал, пересек прихожую, подошел к Эндеру и протянул ему руку:
– Мое имя Графф, Эндер. Полковник Хайрам Графф. Я заведую начальным обучением в Боевой школе в Поясе астероидов. Я пришел, чтобы пригласить тебя поступить в эту школу.
После всего…
– Но монитор…
– Последняя стадия тестирования – то, как ты поведешь себя, если забрать монитор. Мы не всегда прибегаем к такому, но в твоем случае…
– И он прошел? – Мать скептически посмотрела на Граффа. – Прошел, отправив другого мальчика на больничную койку? А что бы вы сделали, если бы Эндрю убил его, – дали б моему сыну медаль?
– Не так важно, что он сделал, миссис Виггин, важнее – почему. – Полковник Графф протянул ей папку, набитую бумагами. – Здесь все, что требуется. Ваш сын получил «добро» Отборочной комиссии Международного флота. Конечно, у нас есть ваше письменное согласие, полученное в тот день, когда подтвердили зачатие, иначе мальчику бы вообще не позволили родиться. С самого рождения он принадлежал нам. И он нам подходит.
Когда отец заговорил, его голос дрожал:
– Это жестоко с вашей стороны – дать нам понять, что вы в нем не нуждаетесь, а потом вот так прийти и забрать.
– И эта шарада с мальчиком Стилсонов, – добавила мать.
– Это не шарада, миссис Виггин. Пока мы не знали, что двигало Эндером, мы не могли быть уверены, что он не еще один… В общем, мы хотели понять смысл его действий. Вернее, то, какой смысл в них вкладывал сам Эндер.
