– Таких, как Питер?
– Питера не приняли, Эндер, по тем самым причинам, по которым ты ненавидишь его.
– Я его не ненавижу, я просто…
– Боишься его. Ну, знаешь ли, Питер не так уж плох. За долгое время он был лучшим из тех, за кем мы наблюдали. Мы попросили твоих родителей, чтобы следующей была девочка (впрочем, они и так ее хотели), в надежде, что Валентина заменит Питера, если будет мягче его. Она оказалась слишком мягкой. И тогда мы заказали тебя.
– Наполовину Валентину, наполовину Питера.
– Если все получится.
– И получилось?
– Насколько мы можем судить, да. Наши тесты очень и очень хороши, Эндер, но они не говорят нам всего. По сути, когда доходит до дела, выясняется, что все наши результаты можно выбросить в помойку. Но это все же лучше, чем ничего. – Графф наклонился и взял руки Эндера в свои. – Эндер Виггин, если бы я выбирал для тебя лучшее, наисчастливейшее будущее, то посоветовал бы остаться дома. Есть вещи куда хуже, чем быть Третьим или иметь старшего брата, который никак не может решить, кто он – человек или шакал. И Боевая школа как раз «куда хуже». Но ты нужен нам. Сейчас в жукеров играют дети, Эндер, но совсем недавно эти твари чуть не стерли нас с лица Земли. Хуже того, малыш. Они застали нас врасплох, превосходили нас численностью и вооружением. И спасло нас только то, что флотом командовал самый лучший полководец, какой только мог быть. Зови это судьбой, божьей волей, дурацким везением, но у нас был Мэйзер Рэкхем.
Однако теперь его нет, Эндер. Мы выскребли из углов все, что могло произвести человечество, и создали флот, по сравнению с которым предыдущая армада жукеров выглядит стайкой ребятишек, плещущихся в бассейне. У нас есть кое-какое новое оружие. Но всего этого мало, ибо за восемьдесят лет, прошедших с последней войны, они наверняка тоже успели подготовиться. Нам нужны лучшие из лучших, и как можно скорее. Может, ты нам вообще не подойдешь, а может, подойдешь – это пока неизвестно. Не исключено, что ты сломаешься, не выдержав напряжения. Может быть, это разрушит твою жизнь. Возможно, ты возненавидишь меня за мой сегодняшний визит. Но пока есть надежда, что именно благодаря тебе человечество выживет, а жукеры навсегда оставят нас в покое, я буду настаивать на том, чтобы ты сделал это. Чтобы пошел со мной.
Эндер никак не мог сфокусировать взгляд на полковнике Граффе. Этот человек казался далеким, таким маленьким, что его можно взять кончиками пальцев и положить в карман. Оставить все и отправиться туда, где тяжело, где нет Валентины, папы и мамы!..
А потом он вспомнил те фильмы про жукеров, которые должен смотреть каждый по меньшей мере раз в год. Уничтожение Китая. Битва в астероидах. Смерть, страдания, страх. И Мэйзер Рэкхем, его блистательные маневры и контрманевры, благодаря которым он уничтожил вражеский флот, вдвое превосходивший земной по численности и еще вдвое – по огневой мощи. Маленькие кораблики людей казались такими хрупкими и слабыми. Они были похожи на детей, посмевших вступить в войну со взрослыми. Но люди победили.
– Мне страшно, – тихо сказал Эндер. – Но я пойду с вами.
– Повтори, – попросил Графф.
– Я ведь для этого был рожден, разве нет? Если я не пойду с вами, зачем я вообще появился на свет?
– Не годится, – покачал головой полковник.
– Я не хочу идти, – сказал Эндер. – Но пойду.
Графф удовлетворенно кивнул.
– Ты еще можешь отказаться, пока не сел со мной в машину, – предупредил он. – Но после этого ты поступаешь в распоряжение Международного флота. Понял?
Эндер кивнул.
– Хорошо. Тогда давай скажем им.
Мать расплакалась. Отец крепко прижал его к себе. Валентина поцеловала его, и ее слеза капнула ему на щеку. Питер пожал ему руку и сказал:
– Везучий маленький упертый гаденыш.
Собирать было нечего. Никаких личных вещей не позволялось.
– В школе тебе выдадут все, что надо, от формы до компа. А игрушки… Там только одна игра.
– До свидания, – сказал Эндер своей семье.
Он потянулся вверх, взял за руку полковника Граффа и вместе с ним вышел за дверь.
– Убей за меня парочку жукеров! – крикнул Питер.
– Я люблю тебя, Эндрю, – прошептала мать.
– Мы будем писать тебе, – пообещал отец.
И, уже садясь в машину, он услышал надрывный крик Валентины:
– Возвращайся ко мне! Я буду любить тебя всегда!
4. Запуск
– Работая с Эндером, мы должны соблюдать очень шаткое равновесие. С одной стороны, необходимо изолировать его настолько, чтобы он сохранил способность к творчеству, – иначе он приспособится к системе и мы потеряем его. С другой стороны, нужно развить в нем способности лидера.
– Дай ему полномочия, и он будет командовать.
– Все не так просто. Мэйзер Рэкхем победил, управляя маленьким флотом. Но к тому времени, когда начнется новая война, всего будет слишком много, даже для гения. Флот очень разросся. Эндер должен научиться взаимодействовать с подчиненными.
– Здорово. Значит, он должен быть и гением, и милым добрым парнем одновременно.
– Только не добрым. Добрый позволит жукерам сожрать нас с потрохами.
– Ты собираешься изолировать его?
– Он будет отделен от всех остальных, как стеной, прежде чем мы достигнем школы.
– Не сомневаюсь. Я буду ждать тебя там. Я видел запись того, что он сделал с тем парнем, Стилсоном. Ты везешь нам очень милого мальчонку.
– Вот тут ты ошибаешься. Он и в самом деле милый. Но не беспокойся. Это мы быстро исправим.
– Иногда мне кажется, тебе нравится ломать всех этих маленьких гениев.
– Это особое искусство, и я очень, очень хорошо им владею. Нравится ли мне это? Пожалуй. Ведь я снова собираю их по кусочкам и делаю лучше, чем прежде.
– Ты чудовище.
– Спасибо. Значит ли это, что я заслужил прибавку?
– Всего лишь медаль. Наш бюджет не резиновый.
Говорят, невесомость может привести к потере ориентации, особенно у детей, так как у них еще не вполне развилось чувство направления. Но Эндер потерял ориентацию прежде, чем покинул поле притяжения Земли. Еще до того, как челнок стартовал.
В группе было еще девятнадцать мальчишек. Они вы́сыпались из автобуса и загрузились в лифт. Они разговаривали и шутили, толкались и хохотали. Эндер молчал. Он заметил, что Графф и другие офицеры наблюдают за ними. Анализируют. «Все, что мы делаем, важно, – понял Эндер. – То, что они смеются. То, что я не смеюсь».
А может, стоит присоединиться к остальным? Но он не мог придумать ни одной шутки, а их шутки не казались ему смешными. Эндер заглядывал в себя, и там, внутри, не было места смеху. Он боялся, и страх делал его серьезным.
На него надели форму – цельнокроеный комбинезон. Очень странное, непривычное ощущение – когда не чувствуешь ремня на поясе. В новой одежде Эндер казался себе одновременно мешковатым и голым. Всюду работали телевизионные камеры. Словно длинномордые животные, они высовывались из-за плеч согнувшихся, скрюченных людей. Операторы двигались медленно, кошачьим шагом, чтобы камера не дергалась, а шла мягко. Эндер поймал себя на том, что тоже стал двигаться мягко, крадучись.
Он представил себя на телеэкране дающим интервью. Ведущий спрашивает его: «Как вы себя чувствуете, мистер Виггин?» – «В общем, неплохо, только очень хочу есть». – «Хотите есть?» – «О да». – «Двадцать часов перед запуском вам не разрешают есть». – «Как интересно. А я и не знал». – «Все мы здесь здорово проголодались, если на то пошло». И все это время, все интервью Эндер и парень с телевидения будут бок о бок мягко скользить перед операторами, двигаясь длинными, кошачьими шагами. Ведущий позволит ему говорить от имени всех присутствующих, хотя Эндер и за себя-то не вполне отвечает. Тут впервые Эндер почувствовал, что ему смешно, и улыбнулся. Ребята рядом с ним тоже смеялись, но по другой причине. «Они думают, я улыбаюсь их шутке, – подумал Эндер. – Но мои мысли гораздо смешнее».
