Сона вспыхнула, мечтая провалиться в Подземный мир, прямо к огненным поварятам на сковородку.
Никогда прежде ей не было так неловко.
– Простите, Тео! Я – никудышная ученица! С заданием не справилась, чуть было беды не натворила, опозорилась… Мне не место в цеху тайн. Профессор Мистериус был прав: секреты не терпят дилетантов.
Теофиль преградил ей путь, не дал вылететь в окно.
– Госпожа претендентка- на-должность, извольте вернуться к выполнению своих обязанностей! Проследите, чтоб Рогожкина успешно добралась домой. Жеребёнок объезжен, укрощен, но всё-таки нужно проконтролировать ситуацию. Кроме того, не забывайте, что до конца недели вам необходимо найти и упаковать новорожденную тайну. Время ещё есть, между прочим. Кстати, известно ли вам изречение великого Мистериуса? «Ненавижу дилетантов, но гораздо больше презираю трусов и пессимистов!». Так что хватит киснуть – за работу!
* * *
Рогожкина снимала квартиру на окраине города, в районе, где серые однотипные высотки врезались в такое же серое бесприютное небо. Скамейки, автобусные остановки, стая бездомных собак, деревья, магазины, прохожие – мышиный цвет преобладал.
Жилье Сонечка делила со своей старшей сестрой Марьяной – девушкой резкой, грубоватой и острой на язык. Впрочем, в проницательности Марьяне нельзя было отказать. С полувзгляда она определила истинное положение вещей, заглянула в клетку, где был заточен секрет-жеребенок, и со знанием дела прокомментировала:
– Сонька, ты чего ревела? Влюбилась, что ли?
Сонечка не ответила, гордо прошествовав на кухню – старшая сестра, сгорая от любопытства, увязалась следом:
– Кто он? Давай, выкладывай! Ваш начальник?
– Какой начальник! – вспыхнула Сонечка. – Отстань от меня, я устала, у меня был очень тяжелый день.
– Не хочешь говорить – и не надо, – обиделась Марьяна, – ну, и дура! Я б тебя жизни научила, а так… Кому ты нужна, Сонька? Мало того, что толстуха, так ещё и глупая, как пень, и простая, как пять копеек, нет в тебе ничего особенного, ни один мужик в твою сторону даже не глянет…
Незримо присутствующая при этом разговоре Сона вздрогнула.
В коридоре качнулся старомодный абажур – размытая тень заплясала на стене, оклеенной зелёными обоями.
Сону осенило.
* * *
Она вспарывала реальность, готовясь вдохнуть в неё загадку, а затем заштопать прореху белыми нитками.
Она создавала тайну, готовила, варила на медленном огне.
Четыре дня ушло на поиск необходимых ингредиентов: в погоне за ними Соне пришлось облететь весь плотный мир, тщательно исследовать Прозрачную Империю и даже написать запрос в императорский архив, где ей дали официальное разрешение на исследование души Софии Рогожкиной.
Старания не прошли даром. На пятый день Сона приступила к совершению великого таинства.
В большом серебряном котле она кипятила пропахший травами ливень, солёную морскую пену и утреннюю росу, собранную в бутонах бледно-розовых лотосов.
Жидкость булькала и пузырилась, словно лужа во время затяжного дождя. Боясь переусердствовать, Сона осторожно отсыпала унцию весенней бессонницы, потом добавила строки забытой всеми печальной баллады, зёрнышко барбариса, толченый янтарь октябрьской луны, зыбкие отражения облаков в горной реке, золотую пыльцу невысказанных вслух признаний.
Чувствуя себя колдуньей, она перемешала магическое зелье, растопив в нём замёрзлые несбывшиеся сны и обледенелый цветок папоротника, по ошибке распустившийся в ноябре и сразу же прихваченный морозом.
Затем в ход пошли специи и пряности: тимьян, розмарин, белый перец, засушенный цветик-семицветик и, наконец, последний, секретный ингредиент, без которого невозможно приготовить ни один секрет в мире.
Сона вдохнула аромат, исходивший от серебряного котла, и осталась довольна.
Тайна пахла тайной.
* * *
К утру зелье застыло и затвердело, превратившись в мерцающую, похожую на кусок хрусталя, загадку.
Сона знала, как её упаковать: шелковый мешочек, запечатанный сургучом цвета киновари, она поместит в эмалевую коробочку, коробочку – в круглый ларец, ларец – в шкатулку из красного дерева, шкатулку – в бархатный чехол, а чехол, в свою очередь, будет обвязан голубой лентой и спрятан в душе Рогожкиной.
– Теперь ни один мужчина (даже цветочный богомол!) не сможет перед ней устоять! И Марьяна не посмеет больше сказать, что в Сонечке нет ничего особенного, – подытожила вслух Сона, готовясь приступить к упаковке.
Интуиция подсказывала, что на этот раз у неё всё получится, и начальник цеха останется доволен.
Вспомнив Теофиля Ключа, морскую зелень его глаз, Сона ощутила странный прилив тоски и нежности. В ладонях и в ступнях появилась необъяснимая легкость: ещё чуть-чуть – и взлетишь, словно отпущенный на волю воздушный змей.
Подумав, Сона отколола кусочек тайны – для себя.
В конце концов, в каждой женщине должна быть какая-то загадка!
Как песок сквозь пальцы
Новелла
У вас когда-нибудь звенело в ушах? Помните, как было неприятно, словно в голове шумит и пенится северное море? Вы, конечно же, думали, что это атеросклероз сосудов или отит, и, конечно же, ошибались. Это была я.
А зеркало? То самое старое надтреснутое зеркало, доставшееся вам от прабабки? Забравшись на чердак, вы долго-долго вглядывались в зеркальную глубину, силились рассмотреть в ней картины прошлого или грядущего, но вместо того видели свое собственное отражение. В какой-то миг ваше милое юное лицо вдруг становилось безобразным и старым, морщинистым, как будто к нему прилипла октябрьская паутинка. Испугавшись, вы сваливали вину на мелкие зеркальные трещины, вы ведь и помыслить не могли, что из зеркала на вас смотрела я.
Допустим, прабабка завещала зеркало не вам, а вашему кузену, бывает и такое. Но пустота? Неужели вам не случалось проваливаться в пустоту, просто так, посреди рабочего совещания или в метро, по дороге домой?
Смотрю, вы уже начинаете догадываться. Да, пустота – это тоже дело рук моих, без моего участия не обошлось.
И то странное состояние deja vu, которое так часто накрывало вас в детстве, но почти не случается теперь; и события, которые вы, кажется, забыли навеки, но потом вдруг ни с того ни с сего вспомнили; и слова, которые от частого повторения совершенно теряли смысл…
Всё это – я.
Только я.
Всегда я.
* * *
Кажется, пришло время представиться – меня зовут Дезире Сэнд.
Я родилась и выросла у вас под боком, в Прозрачной Империи, в Графстве Желаний. Вижу, вы сразу же бросились искать Империю на политической карте мира; прошу вас, не утруждайте себя – там её нет. Я хочу, чтобы вы поняли: мир вовсе не такой, как вам всегда представлялось. Он – многослойный. Один слой – плотный, в нём живете вы. А сверху – прозрачный, тонкий, будто весенняя утренняя дымка, там живу я. Вам меня не рассмотреть ни в лупу, ни в сверхмощный микроскоп, а я вас вижу даже без очков. Видимо, у меня более зоркие глаза.
А хотите, я вас и вовсе удивлю?
Я не только вас вижу, я влияю на вашу судьбу. Работа у меня такая – задувать иллюзии в трещины плотного мира, в старые зеркала, в полузабытые воспоминания. Когда вы долго-долго смотрите в пустоту, или мучаетесь от апрельской бессонницы, или не можете вспомнить фамилию бывшего одноклассника, или слышите звон в ушах, знайте – в этот момент я рядом, я колдую над вами.
Конец ознакомительного фрагмента.
