В тайне Моника надеялась отыскать где-нибудь на свете источник этого жара, опаляющего разум и тело, прожигающего душу насквозь. Но никогда еще не чувствовала себя от этого дальше, чем здесь, в Америке. Тут парни ее возраста показались ей совсем юными, полными веселья и ничем не оправданной уверенностью в своих силах. Должно быть, они никогда еще не сталкивались с голодом и смертью. За те дни, что Моника прожила у профессора Мэрлока в ожидании, пока откроется дорога на Луг Диксона, перед ее взором прошло немало студентов. Но ни на одного она не взглянула с извечным женским любопытством, ни разу не почувствовала, чтобы в крови запылал огонь.
Как тут не сомневаться, что это вообще когда-нибудь произойдет?
2
— Ух, как здорово пахнет! — сказал Роджер, подходя к Монике, — Знаете, из ребят профессора Мэрлока вы первая, кого нам не пришлось учить варить настоящий кофе.
— В Марокко кофе не кофе, если не такой густой, что едва льется, — поделилась она своими знаниями.
— Да-а? Хотелось бы попробовать…
— Тогда привозите побольше консервированного молока. И сахара.
— Так, значит?
Моника кивнула.
— От марокканского кофе и подковы летают, а?
Ей еще не доводилось слышать такого выражения. Образ, возникший от этих слов, вызвал смех.
— Пожалуй, от него и лошадь взлетит!
Роджер хмыкнул, обвел взглядом ее бивуак и остался доволен наведенным порядком. Щепки на растопку и палки потолще лежали аккуратной горкой в удобной близости от костра. Земля вокруг была выметена метлой из прутьев. Различные инструменты, сломанные или забытые студентами, побывавшими здесь в прошлые годы, были подобраны и разложены. Причем по размерам: начиная от тоненького шила и кончая огромным ржавым колуном. На большом лесорубовском топоре, ровеснике хижины, виднелись свежие следы заточки, хотя Роджер представить себе не мог, что это Моника его наточила. Как не мог себе представить и то, что она умудряется им пользоваться. Ручка топора была в четыре фута длиной, а в ней самой-то росту — чуть больше пяти футов.
Топор напомнил Роджеру, что он собирался посмотреть, как тут у девушки с дровами. В отличие от других студентов, она готовила пищу на костре, а не на походной плитке. Роджер полагал, что плитки у нее не было. Честно говоря, он вообще подозревал, что у нее мало чего есть, кроме одежды, в которой она сейчас стояла, да постельной скатки, развешанной для просушки на кусте. И все же, несмотря на явное отсутствие денег, Моника ни разу не отказала ни ему, ни кому-либо другому из работников Диксона в еде, сколько бы их ни было и как бы часто они ни заезжали. Она всегда предлагала им поесть, в любое время дня, будто понимала, что значит голодать, не отпускала никого из своего лагеря с пустым желудком.
— Джек, а почему бы нам с тобой не притащить сюда пару бревен? — сказал Роджер, решительно надевая шляпу. — Колоть их у нас сегодня времени нет, но пусть будут наготове. Щепочки да палочки, конечно, хорошо, только для настоящего костра нужны дрова.
— Не беспокойтесь, — начала Моника, — я могу…
— Чертовы деревяшки совсем тропу загромоздили, — вмешался Джек, подхватив тяжелый топор, и повернулся к лошади. — Босс Дик с нас шкуру спустит, если какая лошадь о них споткнется и охромеет.
— Мисс Моника, вы нам сделаете большое одолжение, если сожжете их, — добавил Роджер, занося ногу в стремя.
Она перевела взгляд с одного ковбоя на другого и поблагодарила:
— Спасибо. Дрова бы мне пригодились. — А когда мужчины тронулись в путь, вдруг вспомнила: — Смотрите, за изгородью ничего не трогайте! — В конце концов, она тут именно для этого. Ей положено охранять от вмешательства человека все, что находится за оградой, чтобы Луг мог постепенно вернуться к своему естественному состоянию.
— Йо! — крикнул Роджер, подняв руку в подтверждение.
Мужчины не проехали и сотни футов, как наткнулись на подходящие стволы упавших сосен: тут же принялись за работу. В горной тишине их голоса отчетливо доносились до Моники.
Занимаясь костром, она время от времени улыбалась сочным выражениям ковбоев. Наверное, в этот момент им попадались особенно упрямые бревна. Когда же их разговор перешел к таинственному боссу Дику, Моника поймала себя на том, что слушает, затаив дыхание, чтобы не пропустить ни слова. Об отсутствующем владельце Луга Диксона ей было известно только то, что его отец хотел, чтобы босс Дик побыстрее женился и родил сына, и еще, что работники ранчо уважали своего хозяина, как Господа Бога.
— А потом он говорит этой рыжей, если она желает бесплатно прокатиться, то может выйти на шоссе и голоснуть, — рассказывал Роджер, смеясь. — Она до того взъярилась, аж язык проглотила. Небось, считала, раз провела с боссом в городе пару ночей, значит, звучать свадебным колоколам. — В воздухе звонко разносились удары топора, отсекавшие ветви от стволов. — А потом язык-то у нее развязался, — продолжил Роджер. — Боженька ты мой! Я такого отродясь не слыхивал! Да еще с ее-то нежной улыбкой.
— А эту, нынешнюю кралю, видел? — спросил Джек.
Крякнув, он вонзил в дерево тяжелый топор, делая зарубку для веревки, за которую его потом поволокут. Роджер обмотал веревку вокруг ствола, влез на лошадь и другой конец прикрепил к седельной луке. Затем слегка пришпорил лошадь пятками, и она медленно дотащила груз к хижине.
— Так видал или нет? — переспросил Джек, тоже садясь на коня. Ему хотелось узнать, какой была последняя кандидатка в постель хозяина.
— А то как же! — Восхищенный свист Роджера сопроводил его ответ. — Глазищи темные — оленю на зависть. Черные волосы по грудь, а грудь тоже, что надо, пышная, круглая. А бедра! Господи, заплакать можно. Я тебе так скажу, Джек, не знаю, какой живой мужик не захотел бы вскочить в это седло.
— Не знаешь ты, черта с два — проворчал Джек. — А как насчет босса Дика?
— Да я же не о женитьбе говорю! — уточнил Роджер. — Чему тебя папа учил? Умный мужик не позовет лошадку замуж только потому, что пару раз с удовольствием на ней проскакал. Погляди на меня!
— Гляжу, гляжу, — усмехнулся Джек, — и думаю, большинство баб хотят сначала под венец, а потом уж катать.
Моника не выдержала — расхохоталась. Мужчины услышали смех и сообразили, что их разговор хорошо доносится до костра. Когда они подъехали, вид у обоих был смущенный.
— Простите, мисс Моника, — пробормотал Джек. — Мы не хотели такого говорить при девушке.
— Ничего, ничего, — поспешно заверила она. — Мы тоже как-то сидели вокруг костра и говорили о четырех женах и восьми наложницах Ибрагима, но никто при этом не смутился…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
