одному ее краю проходили рельсы. По ним громыхая, часто проносились груженые вагоны. С другой стороны площади, стояла ветхая, церквушка хоргокиды.
Она была заброшена. Похоже, рунаборжцы, посчитали нецелесообразным переоборудовать ее в храм новой веры.
У ржавой ограды в пыли валялось с десяток рабочих в рваной, грязной одежде, многие были одеты в комбинезоны металлургов, но дополнительно укрыли и обернули открытые части тела и лица различным тряпьём. Вокруг сидящих кружили и жужжали мухи и слепни. Раздавались протяжные стоны и мычание.
Других горожан на площади не было, не считая двух подозрительных громил, стоявших в тени одного из домов.
— Не рунаборжци, — сказал Ахимас.
— Ага, скорее на бандитов похожи, — поговорил Хельбрам.
— Бандиты это или кто-то другой, но они не нравятся мне. Словно ждут чего-то или кого-то.
— Главное, чтобы не нас, — сказал Хельбрам.
Ахимас снова посмотрел на сидящих у ограды. Они старательно кутались, словно опасаясь, что кто-то увидит, что там под одеждой.
— Почему они вообще сидят здесь? — спросил Ахимас.
— По разным причинам. Многие жили на заводе, другие просто пришли из трущоб, что тут неподалеку. Хотят, наверное, на улице умереть.
Наемник заметил, что на площади валялись кучки одежды. Словно люди просто исчезли, оставив свои тряпки.
Напарники смешались на усыпанную песком мостовую. Поднялись клубы пыли. Ахимас. Направился в сторону пострадавших. Под сапогами хрустел и шуршал песок, но внезапно под ногами что-то зашелестело. Ахимас посмотрел вниз. Это была газета.
— Старая! — сказал Хельбрам. — Ей больше двух недель.
Ахимас поднял газету. Его внимание привлёк ундоскопический портрет. Больно уж необычно выглядел человек с ожогом в пол лица, изображенный на нем.
«Бургомистр назначает нового главу городского распределительного депо. Богатый предприниматель обещает вывести транспортное сообщение внутри города на новый уровень!»
Ахимас подошёл к одному из пострадавших.
— Не все они до сих пор могут говорить. Или хотя бы мыслить. Многие уже утратили эти способности, — предупредил его Хельбрам, следовавший позади. — Будьте осторожны, а то мало ли какие способности они не утратили.
Ахимас наклонился к бедолаге и спросил:
— Вы работали на заводе Герсонгер?
Из-под капюшона донеслось невнятное мычание. «Что у него там с руками?» — подумал Ахимас. Он достал монету и хотел положить ее в кружку, что сжимала рука пострадавшего. Но существо, тут же спрятало ее под одежду и сердито зарычало: «У-ур!»
— Он. Уже не… — сказал кто-то сидевший слева.
Ахимас подошел к говорившему. Большой холщовый мешок с дырами для глаз скрывал его лицо.
— Эта одежда… Вы стеклоплав, работник завода? — спросил Ахимас, изучив черный комбинезон.
— Был, — донесся слабеющий голос из мешка.
— Разрешите, я взгляну на ваши руки? — спросил Ахимас.
— Нее… — слабый голос.
— Он не хочет, — пояснил Хельбрам стоявший позади.
— Вы знаете, что с их телами?
— Видел издали. Но не вблизи, к счастью, — ответил Хельбрам.
— Продеться взглянуть, — ответил Ахимас и натянул на руки перчатки. Затем посыпал их специальным порошком из коробочки, выданное ему незадолго до отплытия.
Руки рабочего были перевязаны полосками ткани. Ахимас, очень нежно, словно снимая бинты с ожогов, начал избавляться от ткани.
— Не… Не делайте… Не трога! — подал голос рабочий и шевельнулся было. Но было поздно, Ахимас уже избавился от ткани и обомлел.
— Нет! Не может быть, — воскликнул он и бесцеремонно сдернул мешок с головы рабочего.
— Пресвятое переселение! — вскрикнул он. — Да это же невозможно! Просто никак!
Лицо, шея, и, похоже, все тело рабочего были сплошной прозрачной субстанцией, напоминавшей не то медузу, не то желе. Некоторые участки его были пронизаны сосудами. Внутри прозрачной головы пульсировал бесцветный мозг. Глазные яблоки, все еще белые, нетронутые дизраспадом, не моргая, смотрели на него. И губы, мертвенно-бледные, почти бесцветные, но еще не утратившие форму, шептали ему:
— Не… не надо… не делай… не надо… не делай… — с каждым словом, голос становился все тише и искаженнее, словно распадался. Пока существо, наконец, не замолкло совсем, словно сломавшись.
Ахимас чуть попятился назад и натолкнулся на Хельбрама. Он как вкопанный замер на месте. Ахимас сглотнул и посмотрел в лицо военному, с которого словно сошёл весь загар, таким оно было бледным.
— Но, это же не может быть. Правда?
— М-может, — заикаясь ответил майор.
Оба они отвернулись. По железной дороге прогромыхал груженый рудой состав из трех вагонов.
— Значит, не врали про дизраспад, — сказал Ахимас. — Это называют интуилом?
— Интуилом? — переспросил Хельбрам.
— Да. Это то, что приобретает форму и функции, становясь человеком под действием частиц.
— Тогда, вероятно, это он — интуил.
Ахимасу тут же вспомнились рассказы выживших после пиджетейского инцидента, говоривших, о чем-то похожем. Вспомнился ему и реплиморфированый аристократ, что сбежал их плена в Анбелонгене. Он как-то протиснулся между прутьев решетки, оставив после себя лужу слизи.
— Ну как вам? Насмотрелись? — прервал размышления Ахимаса голос позади. Голос был почти нормален, не считая повышенного градуса безнаказанности содержавшимся в этом голосе. Хельбрам и Ахимас обернулись на источник звука. Говорил некто в белом, похоже, поварском фартуке. Это был молодой нуаран, сидящий крайним. Ахимас подошел к нему.
Лица нуаран особенно не скрывал, и наемник мог хорошо рассмотреть его. Голова, пока что не был прозрачной, однако и ее, уже тронули первые признаки дизраспада. Сейчас кожа напоминала подтаявший воск, словно у реплиморфированных. Руки человек держал в карманах.
— Что благородным господам потребовалось здесь? Чего вы от нас хотите? — спросил незнакомец.
— Мы проводим расследование.
— Вот как? Много разузнали?
— Немало, — ответил Ахимас холодно и спросил: — Я вижу на вас поварская одежда.
Человек кивнул и сказал:
— Помощник повара в заводской столовой.
— Столовой? Туда тоже попал расплавленный арахит? — удивился Ахимас.
— Нет, столовая вообще в другом корпусе находится.
— Вот как? Можете помочь нам и ответить на вопросы? — спросил наемник.
— Ну, грех расследованию не помочь, — усмехнулся повар.
— Откуда у вас признаки дизраспада?
— Не знаю. Честно. Пострадали и те, кто не касался арахита и даже многие находившиеся далеко от центра аварии.
— Но у вас, получается, дизраспад в легкой форме? — спросил Хельбрам.
— Дизраспад? — переспросил повар и посмотрел на военного.
— Да. Вы и эти люди подверглись дизраспаду, — объяснил Ахимас.
— Ну уж не знаю легкая форма или нет. Но я вам скажу, конец все равно един! Главный шеф — мой начальник, чуть раньше меня заметил признаки этого проклятья. Но помалкивал! Еду он всегда отменную стряпал — потомственный повар. А тут, мы заметили, что от еды, которую он готовил, люди стали травиться.
— В смысле?
— Да в прямом. Это не инфекция была и ничего такого. Инспекция, что была на заводе, проверила и еду. С ней все было в порядке. Ничего, ровным счетом! Да
