некто, замышляющий против господина Арбенина дурное, дом изо всех сил выказывал ему свое нерасположение.
Не верите, Алена? И напрасно. Такому недоброжелателю подворачивались под ноги ковры, его норовили сбросить вниз ступени лестниц, а светильники — ручаюсь вам, так оно и было! — падали прицельно на его голову.
Анатолий, что вы кривитесь? Вы… как это… материалист? Вам все равно придется смириться с тем, что в мире существует нечто, неизмеримое одним только рассудком. Дом имел и еще одно свойство. Но о нем было известно лишь со слов самого Романа Михайловича. Он утверждал, что двери особняка могут растворяться не только на аллеи Аптекарского острова, но и в другие миры.
В свете много шутили тогда над господином Арбениным, и удивлялись, как он с этакой придурью смог долгие годы служить в тайном сыске и приносить немалую пользу империи. Придурь или нет, но однажды, прямо во время приема гостей, советник исчез.
Очевидцы рассказывали, что он ходил по гостиной, беседовал с приглашенными, распоряжался об ужине — и вдруг вышел куда-то, и больше его никто не видел. Один из лакеев обмолвился было, что Арбенин на его глазах открыл дверь парадного входа и вроде бы собирался выйти наружу. К словам слуги никто особенно прислушиваться не стал, поговорили, да и забыли об этом таинственном случае, как оно водится.
— А как особняк на Аптекарском — пусть даже небольшой, — уцелел во времена Совка? Или не уцелел? — Толик задал правильный вопрос.
В те годы маленькие уютные особнячки моментально оказывались в цепких лапах партийных начальников, или служили закрытыми санаториями, но чтобы вообще оставались бесхозными, — такого немогло быть, потому что не могло быть никогда. А при активном использовании домики неуклонно ветшали, и что же, выходит, нам предстоят съемки внутри какой-то развалины?
— Представьте себе, уцелел. Открылась еще одна странность: о нем все время забывали. Не вносили в списки, не ходили с осмотрами, а потом тропинки вокруг Арбенинского дома заросли так, что найти его стало еще труднее. Так и достоял домик до ваших суматошных дней. Я проверил: он заколочен, но цел, и выглядит крепким.
Я вдруг поняла, что цепляло мое внимание в речи Бенедикта, кроме самой удивительной истории: он все время говорил «ваше» — «ваш прошлый век», «ваши суматошные дни», словно это была не его история и не его современность.
«Запишем в непонятное» — пообещала я сама себе. Прямо сейчас требовать от консультанта разъяснений мне совершенно не хотелось. Погонят еще нафиг, а меж тем история загадочного особнячка уже завладела моим воображением. Можно подумать, я собиралась сочинить на основе истории советника Арбенина роман.
Мы договорились ехать «смотреть натуру» завтра, и я отправилась домой, снабженная сценарной книжечкой и погруженная в размышления о том, что увижу на Аптекарском. Привычка задумываться не раз меня подводила — чего проще наступить в лужу или споткнуться на ступеньке, если мысли витают где-то вдали от реальности? Меня вечно ругали за это знакомые, да все что-то было не впрок.
Вот и на сей раз я совершенно автоматически отперла входную дверь своего жилища, ступила через порог… и едва не завалилась на пол. Все потому, что на коврике при входе красовалась пирамидка из круглых камушков, аккуратная и совершенно сюрреалистическая.
— Тетя Вита, — обреченно воззвала я внутрь квартиры, — камни-то зачем?
Глава 3. Важней всего погода в доме
— Такие пирамидки гармонизируют пространство, — из кухни появилась моя тетка, светлый маг и потомственная ведунья Виталина, как представлялась новым знакомым она сама.
— Но почему в прихожей??? — вообще-то, я спрашивала напрасно.
Когда тетушке приходило в голову добавить миру гармонии, противостоять ей было невозможно, оставалось смиряться и терпеть. Родня посмеивалась над ней за глаза, шутила про дипломированное помело, но возражать ей в лицо никто не решался. Она была тверда в своем намерении сделать лучше весь мир вообще и каждого человека в частности. Ну и меня тоже, конечно.
— Потому что здесь проходят линии… да зачем это тебе, девочка, ты же все равно не веришь в мои «колдовские штучки». Хотя и напрасно. Но я не теряю надежды, что Мироздание все же даст тебе понять хоть что-то о магии, и о себе заодно. Ты бледненькая. Опять мало бываешь на свежем воздухе?
Они с Миланой точно нашли бы общий язык. Обе собираются оздоровить меня любой ценой, и обоих ни в малой степени не волнует, желаю ли я оздоровляться. А насчет магии забавно, не поведать ли тетушке о моей сегодняшней странной истории? Нет, от нее тогда и вовсе не отвяжешься.
Дело в том, что потомственная ведунья Виталина не имела собственных детей. Поэтому все ее планы на создание династии практикующих магов замыкались на мне. И если я хоть словечком обмолвилась бы о том, что произошло со мной и моими руками в Толькином кабинете, обучения мне не избежать.
— Я бываю, — главное скроить понимающую физиономию. — Вот только что оттуда, и завтра с утра поеду натуру смотреть на острова.
Тетушка оживилась.
— Тебя взяли в новый проект? Рассказывай скорее, — вы когда-нибудь встречали пожилых дам, которым не интересны подробности жизни родственной молодежи?
Вот и я не встречала. Пришлось вкратце изложить сюжет сериала и обрисовать личность Толика. Благо, он всегда умел производить положительное впечатление на тетушек, даже на расстоянии. Про Бенедикта и собственные опыты по открыванию дверей я благоразумно умолчала. Правда, это меня не спасло.
Утром, подставляя мне под нос тарелку омерзительной, но страшно полезной овсянки, тетя Вита как бы между прочим заметила:
— Надеюсь, тебя не слишком задержат сегодня. Думаю, пока я все равно здесь, нам следует медитировать вместе. А потом я покажу тебе кое-что из того, что умею. Тебе тоже пригодится.
Ну вот, я так и знала. Уверения, что я буду занята до позднего вечера, никакого успеха не имели. Пришлось изобразить на лице озабоченность, побольше хмуриться, как бы в раздумьях о будущей роли, и к студийной машине спускаться вприпрыжку.
Но тетушка все равно успела повесить мне на шею отполированный черный камушек, заявив, что он поможет мне «в случае чего». Какой случай имела в виду моя пожилая родственница, я выяснять не стала, чтобы не утонуть в оккультных дебрях на долгие часы. Камушек приятно холодил кожу под рубашкой, Питер расщедрился на ясный, безветренный денек, настроение у меня было прекрасное, и никакая магия не могла его испортить.
На Аптекарском еще сохранились зеленые и запущенные уголки — удивительно, как его до сих пор не весь утыкали элитным
