– Ничего, – Мэрдок улыбнулся. – Найди лучше себе парня.
– Мерзость!
– Ты знаешь, что такое гормоны?
– Не начинай!
– С природой не поспоришь.
– Заткнись! – Моргана ударила его подушкой. – Хочешь еще?
– Ну, если это поможет тебе снять напряжение… – он засмеялся, закрывая руками голову.
* * *
Мэрдок остановился у дверей лифта, поездка на котором едва не стоила ему жизни, и предпочел воспользоваться лестницей. Бетти открыла дверь. Спросила, как у него дела.
– Чуть не разбился, – сказал Мэрдок.
– Я слышала.
– Слышала? – нн нахмурился. – Почему же не позвонила?
– Не знаю. – Она смахнула с лица прядь темных волос, высвободилась из его объятий. – Я тут подумала…
– Ты хочешь расстаться? – спросил Мэрдок.
– Откуда ты знаешь?!
– Ни откуда.
– Не обижайся, – Бетти осторожно прикоснулась рукой к его щеке. – Просто бабушка, наверно, права…
– Твоя бабушка умерла.
– Я имею в виду моего киндрида, – Бетти посмотрела на робота. Его лицо приняло черты старой уставшей женщины, скрипящей что-то о смысле жизни и глубине чувств.
– Заткни его, – буркнул Мэрдок.
– Не смей так говорить о моей бабушке! – обиделась Бетти.
– Это робот! – Мэрдок попытался успокоиться. – Это всего лишь… – он вспомнил отца. Вспомнил свою сестру. – Не важно.
– Да, нет! Договаривай, раз уж начал! – настаивала Бетти. Мэрдок молчал. – Значит, бабушка была права! Ты никогда не был честен со мной. Я была, а ты – нет. Мы совершенно не подходим друг другу… – Она еще что-то говорила, но Мэрдок уже спускался по лестнице вниз. На двадцатом этаже он остановился и постучал в квартиру Карлоса.
– Привет, – сказал он, увидев Марсию.
– Привет, – она улыбнулась.
– Отца дома нет? – спросил Мэрдок.
– Боишься его?
– А твой парень разве не боится?
– Поэтому он и мой парень.
– Обещаю, что буду тоже бояться.
– А, может, мне это и не нравится.
– Ладно, – Мэрдок улыбнулся. – Значит, бояться не буду.
– Думаешь, у тебя получится?
– Раньше получалось.
– Молодой человек! – заговорил киндрид Марсии голосом ее матери. Мэрдок схватил Марсию за руку, вытащил в коридор и захлопнул дверь, отрезав робота и его назойливый голос.
– Что ты делаешь?! – не то возмутилась, не то просто удивилась Марсия.
– Знаешь, что моя сестра говорит о киндридах?
– Да я даже сестры твоей не знаю!
– Она считает, что это лишь машины. Тупоголовые машины. Понимаешь?
– Нет.
– Только что один из них уговорил мою девушку бросить меня.
– Так ты, поэтому здесь?
– Нет. У меня еще рубашка твоего отца. Забыла?
– Можешь оставить ее себе.
– А если я предложу тебе куда-нибудь сходить?
– Я откажусь.
– Потому что у тебя есть парень?
– И поэтому тоже.
* * *
Пэм увидела букет алых роз и бросилась Белинджеру на шею.
– А как же обиды? – недовольно буркнул он, пытаясь не сломать цветы.
– Ты прощен. – Пэм подхватила букет и прижала его к своей груди. – Даже не верится, что ты все еще помнишь, какие мне нравятся! – Белинджер промолчал. Хотел сказать, что не помнит, но не сказал.
– Я всегда говорила, что в нем умирает настоящий джентльмен! – сказал киндрид Пэм, голосом ее матери.
– Вернее верного! – подхватил киндрид Белинджера голосом его отца.
– Какие они красивые! – ворковала Пэм, порхая по комнате в поисках вазы. – Господи! Как же их много! Как же их много! – Белинджер разделся и прошел на кухню. Кофе было холодным, пепельница вымыта и убрана в шкаф. Белинджер сел за стол. – Прости, я не готовила ужин, – промурлыкала Пэм, обнимая его за шею.
– Я не голоден. – Белинджер налил себе кофе и закурил. – Ты позволишь? – спросил он, поднимая чашку.
– Ну, конечно! – Она снова запорхала по комнате. – Я так рада, что ты пришел!
– А куда, интересно, я бы делся?
– Ну… – Пэм тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли. – Я подумала…
– Не думай.
– Не буду. – Она снова повисла на его шее. Молодость и зрелость. Счастье и усталость.
– У него, между прочим, был трудный день! – заворчал киндрид Белинджера голосом его отца.
– Любовь, как говорится, лечит все недуги! – возразил киндрид Пэм голосом ее матери.
– Любовь… – Пэм поцеловала Белинджера в губы, стараясь не обращать внимания на щетину. – Знаешь, о чем я сейчас думаю?
– Знаю. – Белинджер послушно шел за ней в спальню. Они занимались любовью, а киндриды все еще о чем-то щебетали и ворчали…
– Тебе хорошо? – спросила Пэм. Белинджер кивнул. – Мне тоже, – она прижалась к нему и поцеловала.
– Даже завидно! – сказала киндрид-мать Пэм.
– Вернее верного! – согласился киндрид-отец Белинджера.
– Надеюсь, они расскажут об этом нашим детям! – прошептала Пэм. – Я имею в виду цветы. Понимаешь?
– Понимаю. – Белинджер повернул голову и посмотрел на роботов. – Знаешь, – сказал он Пэм, – с каждым новым годом мне все сложнее и сложнее делать это.
– Ты еще не так стар.
– Стар? – Белинджер хотел сказать, что имеет в виду работу, но промолчал.
– К тому же я знаю пару таких грязных штучек… – Пэм хихикнула.
– Они вообще-то слушают, – Белинджер кивнул в сторону роботов.
– Ну и что?! – Пэм слизнула капельку пота с его щеки. – Они же наши родственники, – Оона снова хихикнула. – К тому же ненастоящие.
– Да. Ненастоящие, – согласился Белинджер.
– Знаешь, как ты сейчас выглядишь? – спросила Пэм.
– Как?
– Как влюбленный мальчишка!
– Мне тридцать семь, – напомнил Белинджер. Пэм прижала руку к его груди.
– Вот здесь. Понимаешь?
– Понимаю, – Белинджер снова посмотрел на своего киндрида-отца. Поджав губы, тот недовольно покачал головой.
– Будешь думать о ней – прощай карьера! – заявил робот-старик.
– О ком это: о ней? – нахмурилась Пэм.
– Не бери в голову, – сказал Белинджер, обнимая ее за плечи.
– И даже когда мы занимались любовью?
– Нет.
– Это правда? – спросила Пэм старика-робота.
– Правда, – сказал Белинджер, вспоминая административный штраф за умышленное нанесение повреждений киндридам. – Правда, – он поцеловал Пэм, скашивая глаза на своего робота-отца. Тот молчал, недовольно качая головой.
* * *
В отделе технической поддержки было тихо и холодно, как в морге. Мэрдок все еще помнил, как опознавал тело своего отца, желая избавить от этой процедуры мать. Патологоанатом открыл холодильник и сдернул с лица покойника край белой простыни. Мэрдок кивнул. «Вам сделать укол?» – спросил патологоанатом. «Укол?» – спросил Мэрдок. «Всего лишь успокоительное», – патологоанатом попытался улыбнуться. Неудачно попытался. «На твоем месте, я бы отказался», – сказал ему киндрид голосом отца. Мэрдок обернулся, увидел знакомое лицо и похолодел. Шприц уколол руку. «Это всего лишь киндрид», – сказал ему патологоанатом. Мэрдок кивнул. Транквилизатор начал действовать…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
